Народный депутат полностью

Павка (крестится). Ию, ию, да как же не касается, побойся ты бога!

Госпожа Марина, Еврем, Павка.

Марина (входит). Добрый день! Здравствуйте, господин Прокич!

Еврем. Добрый день!

Павка. А я вас еще в окно увидела и говорю Еврему: «Вон госпожа Марина к нам идет».

Марина. Хорошо, что я вас застала, господин Еврем. Я собираюсь спросить у вас, как у человека и гражданина: скажите, ради бога, существуют в этой стране какие-нибудь власти?

Еврем. Как же… есть… есть, госпожа Марина. Вот господин начальник…

Марина. А если уж нет у нас властей, то есть у нас по крайней мере хоть настоящие граждане?

Еврем. Как же так нет! А кто бы тогда голосовал на выборах, если б не было граждан?

Марина. Ах есть, ну так я вас спрашиваю: почему же эти власти и эти граждане терпят такие безобразия? Понимаете, прохожу я сейчас мимо аптеки. (Павке.) Ах, дорогая моя… нет, это надо видеть самой, словами этого не расскажешь, это надо собственными глазами видеть. (Еврему). Прохожу я мимо аптеки и вижу, знаете, эту – секретаршу… Ее, прости меня господи! Представляете, на виду у всех… висит вот так. нет, вот так на окне, а этот лысый подпоручик под окном. Она ему, знаете, все так, так, так (показывает жестами), а он ей все так, так… Как в театре.

Павка. Ию, ию, ию! (Крестится.) А потом говорят – неправда, когда про таких в газетах пишут…

Марина. Давно бы нашим властям надо было положить этому конец, а гражданам следовало бы заявить свой протест.

Еврем. Что поделаешь, в каждом городе есть такие индивидуумы.

Марина. И ведь добро бы кто-нибудь солидный, а то секретарша. Вообще мне, конечно, все равно, но…

Павка. Каких только среди нас нет! Вот подождите, я вам расскажу, что я вчера слышала, так вы обеими руками перекреститесь!

Ев рем. Да, да… Это стоит послушать! Идите-ка туда, в комнату. Павка вам расскажет, что она вчера слышала, а вы перекреститесь обеими руками. Идите, идите, это стоит послушать!

Павка (приглашает госпожу Марину). Пожалуйста!

Марина (идет к двери, останавливается перед фотографиями, висящими на стене). Боже мой, неужели это все ваши родственники?

Павка. Да, это Евремовы. Бог не обидел!

Марина. И все живы?

Павка. Почти все.

Марина. И все здесь живут?

Еврем. Все здесь.

Марина. Много у вас родственников. (Павке.) Пусть это будет ему тоже как приданое. Подумать только, сколько голосов в семье… Но хоть их и немало, я все же прошу вас… (Уходит в другую комнату, продолжая говорить.)

Павка уходит следом за ней.

Еврем, Срета.

Еврeм (когда госпожа Марина упомянула о голосах, вздрогнул, очнувшись от своих дум, и, как только женщины ушли в другую комнату, подходит к стене и начинает считать фотографии, притрагиваясь к каждой указательным пальцем. Увидев вошедшего Срету, прерывает свое занятие). А, это ты? Входи, входи!

Срета. Добрый день, господин Прокич, как дела, как здоровье? (Берет табакерку Еврема, лежащую на столе, и сворачивает папироску.)

Еврем. Это… видишь, какое дело… хотел я тебе… Да, хотел я с тобой кое о чем поговорить…

Срета. Так, так… а о чем, господин Прокич?

Еврем. Да… как тебе сказать… всегда ведь найдется о чем поговорить. Но я хочу поговорить об общих делах…

Срета. Ах, об общих? Ну что ж, хорошо, господин Прокич, можно, как говорится, и об общих делах; почему не поговорить, можно поговорить!

Еврем. Знаешь… мы можем, например, поговорить с тобой о политике… выборы-то уже, как говорят, на пороге.

Срета. Да, да, точно, на пороге!

Еврем. Я слышал, мне сказали по секрету, будто начальник получил из Белграда какое-то письмо: вроде как Илича в этом году не будут выдвигать в депутаты.

Срета. Гляди-ка, бог ты мой! Я этого не слышал! А почему?

Еврем. Они, видишь ли, и вообще в ссоре, начальник и Илич, а теперь там, в Белграде, согласились с начальником и хотят найти кого-нибудь посговорчивее.

Срета. Гляди-ка, бог ты мой! А кто это тебе сказал?

Еврем. Это… об этом ты, брат, не спрашивай, это секрет.

Срета. Ну да, понимаю… Хватит, терпели его!

Еврем. Вот именно!

Срета. Я все, брат, хочу у тебя спросить, почему ты не продашь свой дом под окружную канцелярию? А что? Разве другие свои дома не продают? Я не говорю, что я продавал, но уж если поставить каждую вещь на свое место, то позволительно спросить: для чего тебе такой домище?

Еврем. Ты же видишь, я полдома сдаю жильцам. Да вообще, что такое ты говоришь, с какой стати?!