Так мы вырубим его.
Припев.
Вырубим, выкинем, сожжем,
Пепел по ветру рассеем.
Припев.
Здравствуй, наш храбрый Атаман!
А т а м а н. Где ж вы запоздали?
Р а з б о й н и к и (хором).
Мы все песни распевали,
Себя веселили,
Других на страх наводили!
А т а м а н. Браво! Да у вас, как я посмотрю, прибыль есть?
Р а з б о й н и к и.
Мы не дорогой шли,
Попутных нашли,
Они хороши нам,
Понадобятся и вам.
А т а м а н. Браво, браво, молодцы!
Атаман некоторое время как бы в глубоком раздумье расхаживает вдоль по полу, затем начинает разговаривать сам с собою.
А т а м а н. Как, бывало, брат да я
Заложим тройку удалую,
Едем, свищем, веселимся,
Никого на свете не боимся!
А теперь нас, молодцов,
Собралось со всех концов.
Какая разница в одежде,
В лицах и в народах;
Вот примерно вам Башкирец,
А вот кочующий Цыган,
Который рассуждает так:
«Зачем мне (быть) в лесе?
Я лучше буду у хозяина здеся!»
Теперь нас шайка удалая,
Всем вмиг мы жару поддадим;
Одно меня лишь огорчает:
Нет у меня храброго Зсаула...
Один из разбойников выходит из толпы, встает против Атамана, подбоченившись, и говорит.
Не звезда с небес свалилась, —
Пред вами Эсаул явился...
Что прикажете, господин Атаман?
А т а м а н. Я вижу, что ты, Эсаул, молодец!
Скажи, кто твой отец,
Какого ты роду-племени
И как тебя зовут по имени?
Э с а у л. Не скажу, какого я роду-племени
И как меня зовут по имени,
Одно лишь только я и скажу,
Всю правду-истину докажу:
Вырос я во дремучем лесу,
А молился дубовому колесу;
Воспитывала меня львица
Своим львиным молоком,
Оттого я стал силен и храбр,
Не боюсь ни встречника,
Ни какого поперечника.
Когда я еду чистым почем —
С неба звезды хватаю;
А еду по крутым горам —
С холмов вершины толкаю;
Когда еду по дикой степи —
Из сыпучих песков облака поднимаю...
А теперь я рад служить вам,
Что прикажете, господин Атаман?
А т а м а н. Поди и приведи ту злосчастную девчушку, которая мое сердце заразила!
П р е к л о н с к и й (кричит из толпы разбойников). И мое позагрязнила!
А т а м а н. Молчать!
Э с а у л. Иду и приведу. (Уходит)
Э с а у л приводит, держа за руку, Л а р и з у, взятую в плен Лариза падает на колени перед Атаманом, умоляюще протягивая руки.
Л а р и з а. Что прикажете, господин Атаман?
А т а м а н. Лариза, будь моей женой!
Л а р и з а. Нет, нет! Ты, Атаман, кровопийца,
А я невинная девица, —
Не могу быть твоей женою!
А т а м а н (прельщает).
Жалкая ты, несчастная девица,
Жалкая, бесталанная,
Сама не знаешь, чего отрицаешься.
Я осыплю тебя жемчугом,
Закую всю в золото,
Одену шелком и бархатом...
Лариза, будь моей женою!
Л ар и з а.
Нет, нет, нельзя мне быть твоей женою!
Я... я невинная девица.
А ты, Атаман, корысти ради кровопийца.
А т а м а н. Отведите ее в мое подземелье, авось одумается.
Два разбойника берут Ларизу за руки и уводят со сцены.
А т а м а н (запевает).
Подайте мне, подайте
Вы тройку лошадей,
Я сяду и поеду
К любовнице своей...
Э с а у л. Тройка готова, господин Атаман.
Лошади на козлах,
Хомуты на кучерах.
Кони рвутся, не стоят!
Атаман уходит. За сценой изображают отъезд, ржанье и топот лошадей, звон колокольчика.
Шайка разбойников остается одна без Атамана; держит себя вольнее; все располагаются как попало. Слышны крики некоторых «Песню, песню! Запевайте песню»
Э с а у л (запевает).
Атаман наш уезжал,
Приказанье отдавал.
Все остальные разбойники хором подхватывают припев.
Х о р (поет припев).
Это верно, это правда,
Это правда все была!
Это верно, это правда
Приказанье отдавал![17]
Вы не воры, вы не плуты,
Не разбойнички;
Припев.
Вы ночные, не денные
Рыболовщички.
Припев.
Вы берите невода:
Все железные лома;
Припев.
Уж вы рыбушку ловите
Не по дням, а по ночам;
Припев.
Не по дням, а по ночам,
По сухим по берегам;
Припев.
По сухим по берегам,
По амбарам, сельникам.
Припев.
Мы у дядюшки Петра
Поимали осетра;
Припев.
Сивогривую кобылу
Да гнедого жеребца.
Припев.
А у дядюшки Луки
Поимали куль муки.
Припев.
Полведерочка винца
Да бочоночек пивца.
Припев.
Мы у дедушки Еремы
Осмотрели все хоромы —
Пусто!
За сценой слышен топот, шум и звон колокольчика, вернулся А т а м а н. Разбойники замолкают и ждут Атамана.
Атаман входит и ходит в глубокой задумчивости по сцене, напевая ту песню, которую запел уезжая. Разбойники стоят, сбившись в кучу.
А т а м а н (поет).
Приехал я, примчался —
И дома не застал;
В калитку постучался,
Сам грозно засвистал.
Старуха испужалася
Свисту моего.
«Чего ты напужалася,
Старая карга?
Мой свист грому подобен,
Боец я — молодец...
Сквозь сердца глядит,
А мечь-кладенец
Долго жить мне не велит.
Чего ж ты напужалася,
Старая карга?
А где же твоя дочка?
Подай ее сюда!»
Старуха напугалася,
Стоит — сама дрожит...
О смерти о старухиной
Разбойнику гребтит.
Я выколол ей очи
И вытянул язык.
И с той я темной ночи
Разбойничать привык...
Ходит несколько времени молча, затем вдруг останавливается и кричит: «Эсаул!»
Э с а у л. Что прикажете, господин Атаман?
А т а м а н. Поди и приведи мне ту злосчастную девчушку, которая мое сердце заразила!
П р е к л о н с к и й (из толпы остальных разбойников кричит). И мое позагрязнила!
