Добавим, что с балаганными зазывалами впервые нас познакомили итальянцы и французы. Первые русские зазывалы на балконах балаганов выступали в том же наряде Пьеро, отчего в народе их прозвали «мельниками». Однако довольно скоро они сменили этот костюм, приняв вид настоящего балаганного деда, очень похожего на традиционного старика святочного ряжения. В Петербурге середины XIX века Петрушка выступал вместе с итальянским Пульчинелло, и, даже став Петром Ивановичем Уксусовым или просто Ваней, он долго сохранял костюм своих европейских собратьев, кукольных шутов и дураков, мудрецов и забияк: остроконечный колпак, бубенцы, красный кафтан, обязательный горб и огромный нос. Иностранным влиянием или происхождением объясняется и традиционное начало раешного комментария к картинкам: «А это, андерманир штук, другой вид...»
Необходимо подчеркнуть еще одно немаловажное обстоятельство. Ярмарочное искусство — не просто искусство, но и товар, подчиняющийся законам рынка.
Русская ярмарка и городское гулянье делили всех участников на поставляющих и потребляющих. Первые стремились как можно лучше сбыть свой товар, вторые — как можно больше получить при меньших затратах. В этом смысле правомерно ставить вопрос о влиянии законов рынка на содержание и стиль ярмарочных увеселений. Отметим такую характерную черту городских зрелищных форм, как установка на необычное с обязательной опорой на известное, популярное, модное, ведь всякая коммерция требует нового, но одно новое не может существовать, оно не будет узнаваться и восприниматься. Поэтому столь велика в зрелищном фольклоре доля традиционного при закономерной тяге к неслыханному и невиданному. Особенность ярмарочных увеселений в том, что новое в них часто перерастало в необычное, даже в жульничество и обман, а традиционное — в штампы и безвкусные повторы.
Несколько в стороне от городских зрелищных форм стоит вертепная драма. Обычай устанавливать в храме на рождество ясли с фигурками богородицы, младенца, пастуха, трех царей, животных пришел в славянские страны из средневековой Европы. В католической Польше он перерос в подлинно народное религиозное представление и в таком виде проник на Украину, в Белоруссию, в некоторые районы России.
Вертепная драма разыгрывалась в специальном ящике, разделенном на два (редко три) этажа. События, связанные с рождением Христа, разыгрывались в верхнем ярусе, а эпизоды с Иродом и бытовая, комедийная часть — на нижнем. Верхний этаж обыкновенно оклеивался голубой бумагой, в центре изображались ясли с младенцем в окружении Марии, Иосифа, ягненка, коровы, лошади. Над яслями прикреплялась или рисовалась звезда. Нижний этаж обклеивали яркой цветной бумагой, посередине устанавливали трон Ирода, справа и слева имелись двери, через которые куклы появлялись и уходили. Деревянные куклы делались высотой пятнадцать — двадцать сантиметров, их раскрашивали или наряжали в матерчатые одежды, закрепляли на стержнях, с помощью которых передвигали по прорезям в полу домика-вертепа. Кукольник сам говорил за всех персонажей, за ящиком располагался хор и музыканты.
В русской традиции религиозная часть не занимала большого места, зато довольно развитой была комедийная половина, где одна за другой следовали бытовые, исторические, остросатирические, шуточные сценки, которые перемежались танцем кукол разной национальности или марширующими солдатами. Эта часть рождественской драмы наполнялась популярными песнями, бытовыми анекдотами, мотивами лубочных картинок и пр.
В составе настоящего сборника представлены все виды, жанры и жанровые разновидности народной драматургии, сложившейся за длительный исторический период, но известной нам по записям и описаниям лишь с середины XIX века. Основная масса вариантов драм была записана только в конце XIX — начале XX века. Это предопределило и время и качество публикаций и характер комментирования издаваемых текстов, а впоследствии и направления исследований этого интереснейшего явления не только фольклора, но и народной культуры в целом.
Так, наиболее полными, капитальными изданиями и на сегодняшний день остаются сборники Н. Е. Ончукова и Н. Н. Виноградова.
Опубликованные ими тексты повторно увидели свет около полувека спустя в антологии П. Н. Беркова, до последнего времени оставшейся единственным доступным широкому читателю изданием.
Особое место в истории фольклористики занимает сборник Н. Е. Ончукова. Известный собиратель фольклора, выпустивший сборник «Северные сказки» (1909), в начале века обнаружил на Русском Севере, кроме сказок, «очаги» активного бытования народной драмы. Он записал и опубликовал весь репертуар народных пьес, в специальной статье[13] и предисловии к сборнику рассказал об их исполнителях и условиях бытования народной драмы в северной деревне.
