— Я в аду, — ответил Аркус. — Но теперь, когда ты приехал, мне лучше, Ренато. О, намного лучше!
— Бовейдин сообщил мне, что вы заболели. Новости догнали меня в Талистане. Простите меня, милорд. Я старался ехать как можно быстрее.
Аркус слегка улыбнулся.
— Ты здесь, и это главное. Теперь ты сможешь остаться со мной.
— Да, о Великий. Как вы пожелаете. Вы знаете, что я сделаю все.
Аркус попытался крепче сжать ему руку, но пальцы его только чуть шевельнулись. Он раздраженно застонал. Бьяджио погладил его по голове, стараясь успокоить.
— Не пытайтесь двигаться, — сказал он. — Вы очень слабы. Бовейдин говорит, вам нужен покой. Лежите тихо. Я с вами.
— Данар? — бессильно окликнул Аркус адмирала. — Ты еще здесь?
— Да, милорд. — Никабар подошел обратно к кровати.
— Данар, перескажи Ренато наш разговор. Его это заинтересует. Слушай, Ренато.
Бьяджио посмотрел на адмирала, и тот покачал головой. Граф сразу же понял этот знак.
— О Великий, сейчас не время для таких бесед. Вам нужен покой. Мы с Данаром поговорим позже.
— Я не младенец, — обиделся Аркус. — И я все еще император. Не обращайся со мной так, словно я уже умер. Данар, скажи ему.
Адмирал откашлялся и сказал:
— На самом деле, возможно, это и не существенно. Ты уже знаешь, что мы прекратили блокаду Лисса.
— Да, — кивнул Бьяджио. — И что же?
— Ну, мне кажется, мы с ними еще не покончили. Пока ты находился в пути, Ренато, я получил кое-какие интересные доклады. Похоже, шхуны Лисса вышли в плаванье.
— Что? — задохнулся Бьяджио. — Это невозможно! Ты же сказал мне, что все шхуны уничтожены!
— Оказывается, не все. С моих дредноутов их видели. Они направлялись к Люсел-Лору.
Бьяджио стало душно. Он взглянул на Аркуса, тупо качавшего головой. Никабар пожал плечами, как бы говоря, что неспособен объяснить такую странность.
— Слышишь, Ренато? — каркнул Аркус. — Эти лисские пираты терзают меня, даже когда я при смерти!
— Но — к Люсел-Лору? — переспросил Бьяджио, глядя на Никабара. — Зачем? В этом нет никакого смысла!
— Ясно, что трийцы нашли себе союзников, — промолвил Аркус. — У них нашлось нечто общее — мы, можно сказать. Сейчас не имеет значения, почему они это делают, Ренато, а важно, какие меры следует принять нам. Данар утверждает, будто шхун было не меньше дюжины.
— Скорее всего больше, — добавил Никабар. — Мы пока видели дюжину.
— И они быстрее наших дредноутов, — продолжал Аркус. — Они могут помешать нам высадить новые отряды на берега Люсел-Лора.
— Они не должны нам мешать! — воскликнул Бьяджио. — Данар, ты должен их остановить!
— Мы попытаемся, — ответил Никабар. — Но это будет нелегко. Наш повелитель прав: они намного быстрее наших кораблей. Их будет трудно поймать.
Бьяджио хотелось с ним поспорить, но он заставил себя промолчать ради императора. Если Лиссу позволить помогать трийцам, то покорение Люсел-Лора может превратиться в медленную и бесперспективную кампанию. А это означает, что исцеления Аркус не получит.
— Данар, ты должен приложить все силы, — с вымученным спокойствием распорядился граф и смеясь добавил: — Эти лиссцы — совершенно лишняя помеха!
— Ты меня щадишь, — мрачно отметил Аркус. — Это больше чем досадная помеха. Они могут привести нас к краху. Вы двое не должны этого допустить! Делайте все, что нужно, и остановите их, слышите?
— Мы вас не подведем, милорд. — Казалось, Никабару не терпится уйти. Говоря, он нервно облизывал пересохшие губы. — Если их всего дюжина, то они не представляют особой угрозы.
— Дюжина кораблей, — произнес Бьяджио таким тоном, словно это сущий пустяк. — А сколько у тебя дредноутов, Данар? По крайней мере столько же, правда? И есть еще старые боевые баржи. Эти лиссцы тебе не страшны. Право, о Великий, вы напрасно тревожитесь. Мы уже находимся на земле Люсел-Лора. Пусть трийцы ожидают, чтобы Лисс им помог. На самом деле они будут только мелким неудобством.
Аркус улыбнулся, оценив изощренную ложь своего графа.
— Ренато, я буду надеяться, что ты превратишь это в правду, — молвил он. — И ты тоже, адмирал.
Никабар побледнел.
— Мне пора вас оставить, милорд. — Он стал поспешно пятиться к двери. — Вам с графом нужно поговорить. Я снова приду этим вечером. Если вам что-то понадобится…
— Я за тобой пошлю, — сказал Аркус. — Спасибо.
Никабар поклонился ослепшему императору, бросил на Бьяджио оскорбленный взгляд, повернулся и ушел из спальни. Аркус подождал, когда за адмиралом закроется дверь, а потом снова пошевелился. Он взял графа за руку вялыми пальцами и закрыл невидящие глаза.
— Ох, Ренато! — Он выдохнул его имя, словно молитву. — Я так счастлив, что ты со мной. От других я слышу одну только ложь. Скажи мне правду, мой друг, каковы известия из Люсел-Лора?
Этого вопроса Бьяджио страшился больше всего. Он придал своему голосу жизнерадостность и солгал:
— Прекрасные известия, о Великий. Трийцы отступают.
Аркус несколько секунд ждал продолжения, а потом нетерпеливо нахмурился и поторопил Бьяджио:
— И?
