Переводчик тут же начал говорить. Он умолял детей слушать его, угомониться и отвечать на его вопросы. Динадин мысленно присоединился к его мольбам, предвидя, что Троск вот-вот взорвется. Меньше чем за минуту выражение лица полковника переменилось с заинтересованного на скучающее. Острым носком сапога он пнул переводчика в спину.
— Ну, каков ответ?
Переводчик судорожно глотнул.
— По-моему, они ничего не знают. Сказать трудно.
Троск закатил глаза.
— Глупые гоги! — Он знаком велел своим всадникам следовать за ним и нетерпеливо тряхнул поводьями. — Ладно, давайте двигаться, ребята. Нам предстоит выбить немало дверей.
Динадин молча ехал следом. Во рту у него пересохло, как пересохла деревенская дорога. На этот раз ему не избежать бойни. Он пытался унять сердцебиение, проглотить волну тошноты. С его губ сорвалась беззвучная молитва. Он не убийца, но сегодня за ним наблюдает живодер.
Они быстро скакали по улицам, огибая группы солдат и горящие дома. Кричала какая-то женщина: у нее пылали волосы и одежда; отчаянно размахивая руками, она безуспешно пыталась сбить пламя. Когда крики смолкли, они оставили ее уже далеко позади.
Полковник натянул поводья и осадил своего коня. Его всадники остановились за ним. Троск сидел совершенно неподвижно, глядя куда-то вдаль. Динадин проследил за направлением его взгляда и увидел ряд небольших строений из дерева и картона. Там, в узком проходе между двумя домами, оказалась девочка лет тринадцати — она держала в руке что-то блестящее. На лице полковника расплылась похотливая улыбка.
— О, привет! — пророкотал он.
Их глаза на секунду встретились. Девочка прижала к груди какой-то предмет. Троск кончиком языка быстро облизал губы. Девочка ахнула и бросилась в один из домов, захлопнув за собой дверь. Троск мерзко застонал.
— О Боже, ну что за красоточка! — А потом с улыбкой повернулся к своим солдатам, отменно изобразив озорство. — Ну, что скажете, ребята? Готовы повеселиться?
Динадин закрыл глаза. Это было немыслимо. Он пытался что-то сказать — и не смог. Уже раздавались возгласы одобрения. Троск захохотал и пустил коня галопом. Все помчались следом.
«Я не могу допустить такое, — сказал себе Динадин. — Боже, помоги мне!»
Но Бог ему не ответил. Динадин был один — и он понимал это. Он пустил коня вскачь за Троском, надеясь что-то еще придумать. Он поговорит с полковником, заставит осознать весь ужас его намерений. Если это не поможет…
Троск уже был у дома. Он соскочил о лошади и направился к двери. Динадин суетливо спешился и пошел следом. Полковник адресовал ему одну из своих высокомерных улыбок.
— Пора сделать тебя мужчиной, Лоттс, — заявил он.
С этими словами он разгладил поля шляпы и разбил дверь ударом каблука. В доме раздался пронзительный крик. Троск просунул голову в дверь.
— Привет, лапочка! — крикнул он. — Готова встретить Ардоза?
Из— за спины полковника Динадин пытался разглядеть, что происходит в доме. В углу комнаты сжалась девочка. В кулаке она по-прежнему зажимала металлический предмет, но Динадину не видно было, что это такое. Рядом с ней стоял очень дряхлый старик с согбенной спиной и глубокими морщинами. Перед ним лежал тусклый жиктар. Девочка отчаянно цеплялась за его ногу. Троск нахмурился.
— Бросьте ее, — попросил Динадин. — Дело того не стоит. Пойдемте.
Троск злобно оглядел его.
— Пойдемте? А с кем лежат в Арамуре, Лоттс? С овцами? Я не брошу ее из-за какого-то старого гога!
Полковник перешагнул порог, примирительно подняв руки.
— Спокойнее, — ласково произнес он. — Неприятности никому не нужны.
Старик поднял жиктар выше. Троск поколебался, а потом указал на следовавших за ним солдат.
— Нас тут много, а ты всего один, друг. Положи свое оружие, и все останутся целы. Просто, правда?
Старый триец колебался, ясно сознавая безнадежность своего положения. Троск сделал еще шаг вперед.
— Оставьте их, полковник! — взмолился Динадин. — Он может вас ранить.
— Замолчи, осел! — проворчал Троск, не оборачиваясь. — Он меня слушает, разве ты не видишь?
Динадин все прекрасно видел. Он затаил дыхание, когда Троск сделал еще один шаг. Девочка всхлипнула. Металлический предмет в ее кулачке дрожал. Теперь Динадин понял, что это — статуя, золотое и серебряное изображение человеческой фигуры. Полковник тоже разглядел ее сокровище.
— Что это у тебя? — подобострастно спросил он у девочки. — Что-то хорошее? О-о да! Какая красота! И ты тоже красавица. Как тебя зовут, милочка?
Он что— то говорил, приближаясь к ним, пока не оказался в двух шагах от старика. Он смотрел прямо на девочку, когда вдруг его рука взвилась вверх. Из носа старика ударил фонтан крови, и он скорчился, уронив жиктар на пол. Троск понаблюдал, как он пытается встать, и с силой наступил ему на руку. Старик закричал от боли. Троск вдавил каблук в слабую плоть.
— Ну вот, — удовлетворенно заметил он, — так гораздо лучше. Я, талистанский полковник, нахожусь в вашей грязной стране, чтобы спасти нашего императора. И не смей мне угрожать, гог. Никогда.
Он подчеркнул свое «никогда», в последний раз притопнув ногой. Старческие кости трийца громко хрустнули.
