— Никабару это понравилось бы, — сказал Бьяджио. — Ему не терпится снова приняться за их родину.
— Так мы и сделаем. Да, сделаем! Когда я поправлюсь, а Люсел-Лор будет моим, я сам поплыву в Лисс и убью их короля. Ты поедешь со мной, Ренато. Это будет великолепно!
— Великолепно, господин мой.
Аркус удовлетворенно вздохнул. Бьяджио показалось, будто ослепшие глаза его повелителя устремлены в прошлое. Интересно, куда именно попал в эту минуту Аркус?
— И тот мальчишка Вентран, — шептал Аркус. — Я хочу, чтобы его ко мне доставили. Немедленно. Я хочу видеть, как он будет качаться на виселице, Ренато. Мы устроим публичную казнь.
— Я буду рад.
— Значит, ты об этом позаботишься? Доставишь его сюда?
Бьяджио замялся.
— Мы стараемся, Величайший. Как я сказал…
— Немедленно, Ренато! Неужели ты не можешь сделать это для меня? Неужели я, прошу невозможного? Это же всего один человек.
— Хорошо, да. Если таково ваше желание, мой господин, мы приложим все усилия, чтобы привезти его сюда.
Аркус поднял руку и провел дрожащим пальцем по щеке графа.
— Ренато, я умираю.
— Нет, о Величайший! Вы не можете умереть. Никогда!
— Возможно. Но может случиться так, что этого уже ничем не остановишь. Так что я обращаюсь к тебе с последней просьбой. Найди Ричиуса Вентрана и доставь его ко мне. Я должен увидеть его смерть, прежде чем уйду. А теперь дай мне слово.
— Да, — с трудом выдавил из себя Бьяджио. — Обещаю. Клянусь моими глазами, я привезу вам сюда Вентрана.
Рука Аркуса бессильно упала.
— Хорошо, — прошептал он. — Хорошо.
— Величайший, — мягко промолвил Бьяджио, — можно мне задать вам один вопрос?
— Сколько угодно, мой друг.
Бьяджио облизал губы, стараясь подавить страх.
— Если вы умрете — но это только если — что будет с нами?
У Аркуса напряглись черты.
— О чем ты меня спрашиваешь?
— Это пустое, — поспешно отмахнулся Бьяджио от своего вопроса.
— Ты считаешь, что я умираю, Ренато? — с укором осведомился Аркус.
— Величайший, вы же сами сказали…
— Я не ждал, что ты со мной согласишься. Ты же должен меня спасать! — Аркуса начала бить дрожь. — Боже всемогущий, как ты можешь так со мной говорить? Я страдаю, а ты занят только собственным честолюбием!
— Нет, милорд, я думаю о Наре, о вашем Черном Ренессансе! Если вы умрете, Эррит будет бороться со мной за трон. Если только…
— Что?
— Если вы не назовете своего преемника.
Дело сделано. Он произнес это слово. Император грустно, протяжно вздохнул.
— Ты — мой самый верный слуга, Ренато, — ласково произнес Аркус. — Тебе этого мало?
— О нет, мой повелитель, мне этого достаточно! Мое единственное желание — служить вам.
— Тогда почему ты заговорил со мной о смерти?
— Ради Нара, Великий. И это все…
— Я не умру! — взорвался Аркус. — Не умру! Ни сейчас, ни потом!
Граф с ужасом наблюдал, как император заливается слезами. Он закрыл ослепшие глаза и отвернулся. Он дрожал и шептал проклятия. Бьяджио взял его за руку и стал ждать конца истерики. Он понял, что никогда не получит ответа на свой вопрос. Аркус слишком сильно боялся смерти, чтобы передать свой свой трон другому.
— Я хочу уснуть, — наконец объявил император. — Побудь со мной, Ренато. Я боюсь снов. Разбуди меня, если я закричу.
— Я здесь, Величайший. — Бьяджио поцеловал высохший лоб императора. — Спите.
Спустя несколько мгновений Аркус погрузился в беспокойную дремоту. Граф Бьяджио встал и направился к двери. В последний раз взглянув на своего повелителя и убедившись, что он проснется не скоро, покинул спальню и вызвал своих Ангелов Теней.
— Вот, Дьяна, — сказала Наджир. — Тебе нужны такие листья.
Дьяна посмотрела через плечо женщины. Листья были небольшие, но толстенькие, покрытые мягким пушком. Наджир сорвала один листик с куста и разломила пополам. Из разъединенных половинок потянулись липкие нити сока.
— Видишь? Как я тебе говорила. Это ему поможет.
Дьяна ткнула пальцем в нити — они порвались словно паутинки. На ощупь они оказались прохладными. У Дьяны немного отлегло от сердца: наконец она сможет помочь Ричиусу. Четыре дня он лежал, парализованный болью, и вот теперь появилась надежда на какое-то облегчение.
— Сколько нам понадобится? — спросила Дьяна, обрывая листья с куста.
— Не спеши, — предупредила ее Наджир. — Не мни листья, иначе сок вытечет. И не обрывай куст целиком. Лекарство сохраняется недолго, оно понадобится нам и для других.
«Конечно, — подумала Дьяна, — и для других».
Их уже насчитывались десятки, у многих ожоги были такими же тяжелыми, как у Ричиуса. Однако Наджир говорила, что это растение не единственное. Вот и прекрасно. Тогда эти целебные листья будут отданы Ричиусу. Под наблюдением Наджир она обрывала их и складывала в корзинку. К счастью, им не пришлось уходить далеко от замка. Значит, свежие листья сразу же пойдут в дело. Наджир присоединилась к ней. Ее руки двигались размеренно, листья аккуратно ложились в корзинку. Дьяна улыбнулась.
— Спасибо тебе большое, Наджир. Ты не пожалеешь.
Женщина смущенно кивнула.
— Я делаю только то, чего хочет мой муж, — ответила она. — Он велел, чтобы я помогла тебе ухаживать за Кэлаком. Я так и делаю.
