— Ладно, — согласился Динадин. — Но если Люсилер меня спросит, я скажу, что поимел десяток его баб!
Ричиус отпил пива, и прохладная жидкость скользнула по языку в горло. Он уже полгода не пробовал хмельного напитка своей земли, и сладкая горечь пива на губах исторгла из него стон, словно из пса во время случки.
— Ох как хорошо! — вздохнул он. — Я уже почти забыл, какое вкусное пиво варят у нас дома.
Услышав слово «дом», Динадин вздрогнул. Ричиус пристально посмотрел на друга и улыбнулся. Он был очень привязан к Динадину. Они вместе росли, вместе вступили в гвардию и даже вместе прошли через ад войны с дролами. Они всегда были рядом, с самого раннего детства. Душевные муки друга причиняли Ричиусу страдания.
— Динадин, — осторожно выдавил он, — я хочу с тобой поговорить.
Юноша уклончиво отвел взгляд и стал разглядывать трийку.
— А она хороша, правда?
— Забудь о ней. Послушай меня.
— В чем дело?
Ричиус ухмыльнулся.
— Ты легко не сдашься, верно?
— Конечно.
— Хорошо. Тогда я буду говорить с тобой прямо. Я знаю, ты хочешь вернуться домой. Но посмотри вокруг. Больше здесь никого нет. Здесь нет войск ни из Арамура, ни из Талистана. Лишь толпы трийских нищих.
— Это не нищие, — возразил Динадин. — Это беженцы. И они оказались здесь не случайно. Они уже знают, что война проиграна. Не вини их, если они оказались сообразительнее тебя.
— Война не закончится, пока нам об этом не скажет Аркус, — не согласился Ричиус. — И мне это не нравится, но я ничего не могу поделать. Понимаешь, никто из нас не может вернуться домой, если мы хотим, чтобы Арамур уцелел. Император…
— А чтоб он сгорел, этот император! — пророкотал Динадин. — Конечно, ему-то легко. Он не здесь. Он не спит все ночи в грязи, и по нему не ползают всякие кровососы. Знаешь, что я думаю про императора, Ричиус? Он — старый ублюдок, который слишком долго делал все что хотел. Я считаю, Арамуру следует подняться против него. Пусть вводит свои легионы! Лучше так, чем жить рабами.
Ричиус осторожно прикоснулся к его руке.
— Динадин, ты хоть послушай, что говоришь!
— Нет! — взорвался юноша, стряхивая его руку. — Перестань обращаться со мной как с идиотом! Боже, как мне это надоело! И мне надоели твои уговоры, Ричиус. Сначала твой отец бросает нас на произвол судьбы, а потом ты говоришь мне, что мы все равно не можем уйти отсюда. Ну а почему это? К черту твоего отца! И император пусть тоже идет к черту. Я хочу домой!
Немногочисленные посетители бара с любопытством смотрели на них. Даже прекрасная трийская проститутка наблюдала за ними. Ричиус в смущении отвернулся, упер локти в стойку и опустил голову.
— Спасибо, что не устроил сцену, — недовольно пробурчал он и закрыл глаза, стараясь справиться с закипающим гневом. — Уже поздно. Почему бы тебе не взять какую-нибудь шлюху и не отправиться в постель?
— Ричиус…
— Прекрати, — отрезал командир. — Мы не будем отступать, и разговору конец. Я больше с тобой об этом не толкую.
Динадин молчал несколько долгих секунд. Ричиус не смотрел на друга, но знал, что тот раздраженно хмурится.
— Ладно, — промолвил наконец Динадин. — Ты тоже идешь?
— Нет. Я хочу побыть здесь еще немного. Попробую что-нибудь разузнать.
Ричиус подождал, пока Динадин пожелал ему спокойной ночи, и лишь тогда снова открыл глаза. Было уже поздно — наверное, далеко за полночь. В глазах у него слегка туманилось, он с трудом подавлял зевоту. Наверху будет тепло и сухо. Он даст хозяину гостиницы денег, чтобы тот раздобыл ему хорошего хлеба и меда на завтрак. А потом, когда поедят, они отправятся обратно в долину.
У Ричиуса неожиданно заныло под ложечкой, и это означало, что ему страшно. Мысль о возвращении в этот ад была столь омерзительна, что рука, державшая стакан, задрожала. Теперь они останутся одни — если не считать тех сил, которые им могут прислать талистанцы. Отец по каким-то непонятным причинам их оставил. Он в тупике: император, коего он не знает, заставляет его сражаться за тайну, о которой ему ничего не известно.
Спустя час зал опустел. В гостинице остались только слишком перебравшие посетители; они вели себя как школьники: глазели на проституток и лапали их.
Ричиус обвел взглядом комнату, выискивая красавицу трийку. Ее там не оказалось. Настроение у него испортилось еще больше. Она была единственным приятным для глаз объектом в этом гнусном заведении, а теперь и она исчезла. Он осушил стакан, вспоминая ее фарфоровую кожу на фоне изумрудного шелка платья. Он уже много месяцев не был с женщиной.
Но тут остановил свои мысли и чертыхнулся. Она — трийка, а он поклялся защищать этих людей!
«Боже, спаси и помоги! Неужели я не лучше Блэквуда Гейла?»
Однако в следующую минуту Ричиус вспомнил слова Динадина. Что бы они ни делали, эта женщина уже стала проституткой. Наверняка сегодня кто-нибудь будет спать с ней. Тогда почему бы это не сделать ему? Он вынес все, что творили с ним в долине. Он голодал, не менял одежду, спал в грязи, пока крысы глодали ему уши… Но он все еще мужчина. Какие бы человеческие свойства Форис ни похитил у него, этого Волку не украсть.
