Рядом со стойкой хозяин гостиницы Тендрик вытирал с пола пиво. Ричиус подошел и отнял у него швабру.
— Здесь сегодня была женщина, — ровным голосом произнес он. — Трийка.
— Трийка? А, вы говорите о Дьяне!
— Она — из ваших? — спросил Ричиус.
— Да, — гордо подтвердил толстяк. — Новенькая, но я не сомневаюсь, что она вам понравится.
Ричиус положил ему в ладонь золотую монету.
— Я ее хочу.
Оставшись наконец одна в убогой комнате, Дьяна упала на кровать с тощим матрасом. Она так измучилась, что не могла даже стоять на ногах. У нее не было сил снять платье и проверить, не оказалось ли на нем пятен. Ей хотелось только одного: забыться сном.
«Я это сделала, — сказала она себе, закрывая глаза. — Я прожила этот день».
Но едва— едва. Остальные ее товарки по комнате оказались в других кроватях. Дьяна подняла руку и рассеянно потрогала синяк под глазом. Наверное, именно он уберег ее от приглашений. Насколько гадко он выглядит? Она знала только, что он болит. Целый день в нем пульсировала боль, ножом вонзавшаяся в висок. Даже алчный хозяин гостиницы усомнился, представляет ли она собой какую-то ценность. Дьяна снова закрыла глаза и засмеялась. Как странно, что за сохранность своей девственности ей надо благодарить то нарское животное.
Тишина спальни обволокла девушку, и мысли ее снова вернулись к Фалгеру и остальным спутникам. Наверное, они все еще бредут к этому безрадостному городу. Когда они сюда доберутся, у них разобьется сердце. Здесь они ничего не получат — ни еды, ни свободы, ни проезда в Нар. Если только женщины не захотят себя продавать — в чем Дьяна сомневалась. Возможно, Фалгер уведет их обратно в долину. Он гордый человек и не сможет попрошайничать. Наверное, он скорее умрет, чем присоединится к хору проклятых, который ее встретил.
Дьяна вздохнула. Стоило закрыть глаза, и перед ней вставали те скрюченные фигуры. Она пришла в Экл-Най измученная и голодная, и первые лица, которые она увидела, принадлежали именно им: бездумные, замерзшие и грязные, источенные непогодой и онемевшие от бессилия. И трийцы… Они были в Экл-Нае повсюду: армия беженцев из всех провинций Люсел-Лора. Их привела сюда недостижимая мечта — свобода от гнета дролов. А вместо этого все они — и Дьяна тоже — нашли только презрение. У местных нарцев существовали свои проблемы, и до посторонних им просто не было дела. Если не считать стилета, у Дьяны было единственное достояние.
Девушка беспокойно перевернулась и снова оглядела комнату. Она была рада оказаться в ней одна — хотя бы ненадолго. Когда она пришла сюда утром, две женщины, с которыми ее поселили, встретили ее молчаливым презрением. Та, большая… кажется, Карлина, потребовала, чтобы Дьяна взяла себе самый грязный матрас. Похоже, Тендрик ее побаивается. Но разве это не естественно? Карлина — нарка. У нее есть права. У всех женщин Нара есть права — так говорил Дьяне отец. Именно поэтому женщинам в Наре лучше.
«И когда я попаду в Нар, у меня тоже будут права! — гневно подумала она. — Пусть эта волчица побережется!»
Дьяна зарылась лицом в подушку. Сегодня она помечтает о Наре. Возможно, завтра она потеряет то единственное, что у нее осталось, но сегодня она сохранилась и будет думать о лучших временах.
— Как бы я хотела, чтоб ты был со мною, отец! — прошептала она в темноту. — Ты бы понял, почему я иду на это. Прости меня.
Мысленно она услышала ответ отца. Он гордился бы ею, в этом она не сомневалась. Конечно, не нынешним мерзким эпизодом. Этого он никогда бы не одобрил. Но он научил ее заботиться о себе, не полагаться на прихоти мужчин. Мужчины лишили ее всего, но у нее по-прежнему осталось одно оружие, один способ откупиться от Тарна. Они с отцом были ненастоящими трийцами — так всегда говорили окружающие. Они еретики — так объявили дролы. Теперь она торгует своим телом, чтобы оплатить проезд по дороге Сакцен. Она никогда не сможет вернуться домой. Никогда.
Из всех дочерей отец отдавал пальму первенства ей: она была его любимицей. Только она верила в его мечту — объединение с Наром. Только она разрешила ему обучать ее причудливому языку империи. Она не знала, живы ли сестры, — и ее это не интересовало. Они даже не потрудились найти ее, когда отца убили. И она не стала обращаться к ним за помощью. Она сумела выжить сама, пробираясь от одного родственника к другому в постоянном стремлении опередить Тарна на шаг. И сегодня она добралась до Экл-Ная. Она наконец сумела от него ускользнуть.
— Я тебя одолею! — прошептала Дьяна в темноту. — Я буду свободна.
Внезапный стук вывел ее из раздумий. Она села, спустив ноги с кровати. Неопрятный хозяин гостиницы, Тендрик, открыл дверь и заглянул в комнату. Увидев ее на кровати, он радостно заулыбался.
— Дьяна, — возбужденно сказал он, — ты еще одета! Прекрасно. — Он вошел, не закрыв за собой дверь, и заставил ее встать. — Поторопись. У меня для тебя кое-кто есть.
Спокойствие ее улетучилось.
— Что? Вы велите мне? Но сейчас так поздно…
