Люсилер лихорадочно думал, пытаясь найти какую-то стратегию, которая могла бы их спасти. Однако был не способен что-либо сделать. Его люди ослабели от голода и безнадежно уступали противнику в численности. Даже огнеметы им теперь не помогут. Из-за дождя их дальнобойность уменьшится вдвое, а горючего на длительный бой не хватит. Он обернулся и заглянул в траншеи. Все его воины окаменели от ужаса: их испуганные лица бледностью могли соперничать с его собственным. Так же как он, они сознавали, что победа недостижима.
«Ричиус, — печально подумал Люсилер, — прости меня, друг. Я погубил нас».
— Чего они ждут? — встревожено спросил Джильям. — Почему не атакуют?
Люсилер прекрасно это понимал.
— Они знают, что мы у них в руках. Они хотят, чтобы мы сдались.
Джильям презрительно фыркнул.
— Черта с два! Я скорее перережу себе глотку, чем сдамся!
Люсилер сосредоточил все свое внимание на беспорядочно толкущихся у леса воинах. От них отделился один и медленно направился к траншеям. Он что-то кричал по-трийски, но за шумом дождя Люсилер не мог разобрать слов.
— Смотри-ка! — сказал Джильям. На его губах зазмеилась злобная улыбка. Он снова поднял лук и натянул тетиву, нацелив стрелу прямо в грудь приближающегося к ним воина. — Спокойной ночи, гог!
— Нет, — остановил его Люсилер, — не убивай его. Он хочет что-то нам сказать.
— Что он говорит?
— Это по-трийски, — отозвался какой-то солдат с помоста. — Люсилер, что он говорит?
Командир пожал плечами. Шум бури по-прежнему заглушал слова. Только когда дролу оставалось пройти всего несколько шагов до помоста, Люсилер наконец понял его.
— Кэлак! Унел ни Кэлак?
Люсилер содрогнулся. «Шакал! Где Шакал?»
— Люсилер? — снова спросил солдат.
— Ричиус, — холодно ответил триец. — Они зовут Ричиуса.
— Боже! — воскликнул Джильям. — Слава Всемогущему, что Ричиуса здесь нет. — Повернувшись к Люсилеру, он взмолился: — Пожалуйста, Люсилер, разреши мне убить его! Разреши мне убить его прежде, чем он скажет еще слово!
— Нет. — Люсилер был непреклонен. — Мы послушаем, чего еще они от нас хотят.
— Что? Ты знаешь, чего они хотят. Если мы сдадимся…
— Тихо! — рявкнул Люсилер.
Дрол уже подошел к самой траншее. Он стоял без страха, не обращая внимания на десятки стрел, нацеленных ему в грудь. На его бледном лице сквозило презрение. Он был облачен в то же ярко-алое одеяние, что и все воины Фориса. Когда дрол остановился у настила, Люсилер шагнул вперед. И тогда у дрола изменилось выражение лица. Он недоверчиво воззрился на Люсилера.
— Триец?
Люсилер ответил на общем для них языке:
— Да.
Воин небрежно обронил:
— Предатель!
Какой— то миг Люсилер молчал, застыв от оскорбления. Этот дрол, этот фанатик, который встал на сторону Тарна против монаршей династии, позволил себе назвать его предателем!
— У тебя для нас послание, — холодно произнес он. — Передавай его.
Воин посмотрел на Люсилера с высокомерной улыбкой; в его серых глазах плясали насмешливые искры.
— Я несу слова Фориса, военачальника долины Дринг, советника Тарна. Мой господин требует, чтобы Ричиус Шакал предстал перед судом. В обмен мой господин сохранит жизнь имперским захватчикам.
Люсилер мысленно поблагодарил богов за то, что Ричиус отправился в Экл-Най.
— Ты опоздал со своим отмщением, дрол! — засмеялся он. — Ричиус мертв.
Улыбка мгновенно исчезла с лица воина.
— Тогда кто здесь командует? Кто занял место Шакала?
Теперь пришел черед улыбаться Люсилеру.
— Я! — гордо объявил он.
Воин некоторое время смотрел на него, а потом сказал:
— Форис милостив. Возможно, ты его удовлетворишь, предатель.
— И эти люди останутся жить?
— Один из вас должен ответить за преступления против жителей долины Дринг. Если мой господин сочтет тебя подходящим для этой роли, мы сохраним жизнь остальным трусам.
— Тогда отправляйся назад, дрол! — взмахнул рукой Люсилер. — Скажи своему господину, что Люсилер из Фалиндара с радостью умрет за дело дэгога. А еще скажи ему, что если меня ему будет недостаточно, то ему придется идти нас убивать, и мы все как один умрем, пытаясь его уничтожить.
От этих слов воин удивленно поднял брови. Он окинул Люсилера странным взглядом, повернулся и зашагал обратно через вырубку.
Триец вернулся в траншею. Джильям и другие смотрели на него с настила.
— Ну что? — спросил Джильям. — Чего им от нас нужно? Чтобы мы сдались?
Люсилер медленно покачал головой.
— Не все мы. Только я. Если я сдамся Форису, остальных он пощадит.
Лицо у Джильяма стало пепельно-серым.
— Нет, Люсилер, даже и не думай! Тебе нельзя. Они тебя убьют, будут пытать…
— Прекрати! — оборвал его триец. Он уже задумывался над тем неприглядным финалом, который готовит Форис. Однако это дела не меняло. — Пожалуйста, не говори больше ничего. Я должен это сделать. Если я сдамся, вы все останетесь живы.
— И ты им веришь? — вспыхнул Джильям. — Как ты можешь доверять их словам? Они ведь аспиды, Люсилер!
Триец положил руку ему на плечо, стараясь говорить мягко и убедительно.
— Они — дролы. Что бы я о них ни думал, я знаю — они не лгут. Пожалуйста, Джильям, выполни этот последний приказ. Не надо им сопротивляться.
Воин мрачно улыбнулся.
