— Только для того, чтобы ты мог еще раз переспать с этой девицей? Господи, Ричиус, ты хоть послушай, что ты говоришь! Что с тобой случилось? Нам надо возвращаться!
Ричиус снова сел на кровать рядом с Динадином и вперился в пол.
— Не знаю, смогу ли я тебе объяснить, но мне необходимо снова ее увидеть. Она знает, кто я. Помнишь, как мы прогнали Гейла из той деревни? Она была там. Я нашел ее в одном доме. Гейл собирался ее изнасиловать, а я оттащил его от нее.
— И поэтому она тебя ударила?
— Я не понимаю, почему она меня ударила. Но она назвала меня Кэлак. Если б ты видел ее яростный взгляд! Она ненавидит меня, Динадин. А я не хочу, чтобы она меня ненавидела.
— Она из долины, Ричиус. Они все нас ненавидят.
— Но это несправедливо! Она должна знать правду.
— Знаешь, на что это похоже? — кисло заметил Динадин.
— На что?
— Это звучит так, словно ты хочешь ее спасти.
Ричиус поморщился, но Динадин воздел руки.
— Нет, правда! Я знаю, о чем ты думаешь. Ты пытаешься найти способ как-то позаботиться о ней. Но ты не можешь ничего сделать, Ричиус. Она оказалась здесь потому, что пытается выжить. И если ты не перестроишь ради нее весь Люсел-Лор, у тебя ничего не выйдет. Она обречена.
— Пожалуйста, не говори так!
— Это правда. Вчера ты говорил мне правду. Мы только усугубляем страдания этих людей. Чем быстрее Нар уйдет из Люсел-Лора, тем быстрее трийцы смогут построить для себя новую страну.
— Даже под предводительством Тарна?
— Даже так. Вы с Люсилером считаете, будто у меня не хватает ума, чтобы разобраться в подобных вещах, но это я вижу отчетливо. И я понимаю, ты мучаешься понапрасну. Эта девушка ненавидит тебя небезосновательно. Для нее ты просто Кэлак. Ты — Шакал, который убивает людей в ее долине. Даже не надейся хоть что-то изменить: ничего у тебя не получится.
— Но я должен попытаться. — Ричиус вздохнул. — Я должен еще раз увидеть ее. И я хочу попросить тебя об одном одолжении.
— О каком?
— Мне хочется сделать для нее сегодня нечто особенное, загладить то, что я с ней сделал.
— И тебе нужны деньги, так?
— Да, — смутился Ричиус. — У тебя есть? У меня осталось только несколько монет. Но ты… Ну…
— У меня еще остался кинжал, — вспомнил Динадин. — Карлина не стоит и десятой его части, так что я дал хозяину гостиницы серебро. Если хочешь, можешь взять кинжал.
Ричиус радостно улыбнулся.
— Спасибо. Обещаю вернуть тебе все, что не потрачу. Я буду торговаться с хозяином гостиницы.
— Не рассчитывай на то, что останется много. Нам придется заплатить еще за одну ночь постоя, а как только хозяин поймет, что тебе понравилась эта трийка, цена сразу вырастет.
— Я сделаю что смогу, — заверил его Ричиус. — Если что-то останется, это будут твои деньги.
— Вообще-то они все мои, — парировал Динадин. Он встал с постели, оглушительно зевнул и прошлепал к окну. — На улице уже светло. Хозяин гостиницы…
Внезапно он замолчал и прижался носом к мутному стеклу. Ричиус с любопытством наблюдал за ним.
— В чем дело, Динадин?
— Ричиус, подойди сюда.
Динадин подвинулся, уступая другу место у окна. На стеклах лежал многолетний слой грязи, но Ричиус разглядел голые земли, простиравшиеся к востоку от города. Там вдали, у реки Шез, расположилось огромное скопление людей и лошадей. Пестрели палатки и гигантские шатры, горели костры кухмистеров — и надо всем развевалось потрепанное, но легко узнаваемое голубое знамя. Ричиус ошарашенно заморгал и всмотрелся снова. На знамени был вышит герб: стремительный желтый дракон.
Ричиус отшатнулся от окна. Динадин в изумлении смотрел на него.
— Ричиус, — тихо спросил он, — ты знаешь, чей это флаг?
Командир не ответил. Подъезжая к Экл-Наю, он готов был увидеть там какие угодно флаги, но ему и в голову не приходило, что там может быть поднят этот. Флаг боевого герцога Арамура. Флаг Эдгарда.
Утренние лучи едва успели озарить туманное небо, когда Ричиус с Динадином пустили рысью своих коней к лагерю под знаменем дракона. Теперь они медленно продвигались сквозь толпы людей и животных. Ричиус не узнавал молодых всадников, находившихся под командованием герцога, а те, в свою очередь, не догадывались, что здесь появился их принц. Солдаты, занятые разбивкой лагеря, как бы не замечали незнакомцев, а те немногие, что поглядывали в их сторону, не проявляли особого интереса, снова возвращаясь к своим делам. Только благодаря черным с золотом одеяниям эта орда еще немного напоминала гвардию Арамура, да и мундиры были потрепанные и грязные. Слишком просторные для исхудавших тел, они делали солдат похожими на детей, нарядившихся в старую отцовскую форму.
Изодранные палатки и шатры, разбросанные по лагерю, несли на себе следы сурового климата Таттерака. В воздухе стоял душный запах экскрементов людей и животных, к которому примешивался душок далекого Экл-Ная.
— Боже, — воскликнул Ричиус, — что случилось?
