— Ты — верный друг, Петвин, но можешь меня не жалеть. У Динадина есть сотни оснований злиться на меня, и по крайней мере половина из них справедливы. Мой отец действительно отвернулся от нас. И я действительно заставил всех оставаться в долине Дринг дольше, чем следовало. И Форис забрал Люсилера потому, что меня там не было. Динадин прав.
— Он не прав! — возмутился Петвин. — Ты был нашим командиром. Это тебе приходилось принимать трудные решения, а не Динадину. И разве не ему первому захотелось отправиться в Экл-Най?
Ричиус откинулся на спинку стула и глянул на дверь столовой. Дженна на кухне, добросовестно отскребает кастрюльки. Конечно, она не слышит их разговора, но в любую минуту может вернуться Джоджастин.
— Послушай, Петвин, — тихонько молвил он, — я не собирался ехать к Джильяму. По крайней мере сегодня. Я направлялся в дом Лоттсов.
— К Динадину? — Ричиус кивнул.
— Я хочу поговорить с ним, посмотреть, не можем ли мы отбросить все, что было. Ты прав, он действительно мне нужен. Мы все должны держаться друг друга, чтобы защитить Арамур от Аркуса.
— Ты в самом деле считаешь, что он пошлет сюда свои легионы? — растерянно спросил Петвин.
— Не исключено. И если это случится, нам следует быть во всеоружии. Пойми меня правильно, Петвин: я хотел бы верить в прогноз Джоджастина. Но если он ошибается…
— Тогда снова будет война, — мрачно договорил за него верный друг. — Я поеду с тобой в дом Лоттсов. И к Джильяму тоже, если захочешь.
Ричиус положил ему руку на плечо.
— Я всегда рад твоему обществу.
В это мгновение в комнату ворвался Джоджастин с гигантским двуручным мечом в руках. От внезапности его появления Ричиус вскочил, а в следующую секунду был так изумлен, что лишился дара речи.
— Вот он! — вскричал старик.
Ричиус сразу же узнал меч. Он тысячи раз видел его за спиной у отца. В целом замке, переполненном мечами всевозможной конфигурации, не было другого столь же огромного и страшного. Из-за выщербленного клинка и побитой рукояти он казался реликвией древних времен. Он не блестел, как другие мечи: его металл давно приобрел тускло-серый оттенок. Но он отличался своим, неповторимым сиянием, которое могли видеть только те, кто был знаком с его прошлым.
— Джессикейн! — с благоговением произнес Ричиус, принимая меч из рук Джоджастина.
Пальцы ласково скользнули по клинку, ощутили прикосновение прохладного металла с изъянами. Джессикейн. Имя жены и матери, женщины, которой Ричиус практически не знал, в честь которой получил имя этот меч.
— Джессикейн, — повторил он, обращаясь уже к оружию. — А я был уверен, что тебя похоронили с отцом.
— Теперь он твой, — сказал Джоджастин. — И все будут видеть, что ты — король.
Ричиус поднял меч на уровень груди. Он был гораздо больше привычных, по крайней мере на локоть длиннее его собственного меча. Но отец был настоящим великаном и легко мог взмахивать таким гигантским клинком. Даже когда у Ричиуса прекратился рост, рядом с отцом он казался подростком. Два года войны в Люсел-Лоре ослабили его, так что ему трудно было поднять меч одной рукой. Однако он все-таки сделал это, ощутив резкую боль в запястье, и продемонстрировал оружие изумленному Петвину.
— Меч, который выиграл войну! — торжественно произнес Петвин. — Никогда не надеялся увидеть его так близко! Можно мне его подержать?
— Наверное. — Ричиус осторожно передал ему меч.
Петвин торопливо обтер жирные руки о рубашку и принял Джессикейн, словно святыню, стараясь не испачкать видавшую виды рукоять.
— Ух какой тяжелый! — Он поворачивал меч, рассматривал каждую зазубрину и пятнышко, едва осмеливаясь дышать. Наконец он вернул оружие Ричиусу со словами: — До чего же он прекрасен! Но ты не можешь его носить, Ричиус. Он слишком старый.
— Чепуха! — возразил Джоджастин. — Да ты только проведи рукой по кромке, тогда и говори, будто он стар! Этот меч так же остр, как в тот день, когда он вырезал сердце Гейла.
Ричиус понял, управляющий говорит об Анджиссе Гейле, давно погибшем дяде Блэквуда Гейла и брате нынешнего короля Талистана. Стоило Джоджастину упомянуть о нем, как Ричиус уже приготовился слушать дальнейшую историю.
— Твоему отцу было всего двадцать семь, когда он убил Гейла, Ричиус, — продолжал повествование Джоджастин. — Не намного старше тебя. — У старика затуманились глаза, мыслями он унесся в те далекие годы. — Мы все трое были тогда молоды: твой отец, Эдгард и я. Мне никогда не забыть того мгновения, когда он вонзил свой меч в грудь Гейла. Мы сражались с ним рядом. Господи, что это был за день! — Джоджастин вздохнул. — Но я, наверное, уже тысячу раз рассказывал тебе эту историю.
Ричиус рассмеялся.
— И ты, и мой отец тоже. Но я не возражаю. Это был великий день. Его следует помнить. — Он помолчал, с уважением глядя на меч. — Мне только жаль, что меня там не было и я сам этого не видел.
