Неожиданный стук в дверь рассеял атмосферу умиротворенности. Аркус выжидательно поднял голову, но арфистка продолжала играть. Дверь бесшумно отворилась, и в комнату шагнул граф Ренато Бьяджио. Он осторожно закрыл за собой дверь.
– Последняя тема, – сказал Аркус. – Подожди, пожалуйста.
Бьяджио ждал. Прошло четыре минуты, прежде чем пьеса завершилась, и все это время граф не шевелился, а дыхание его оставалось спокойным, как воды лагуны. Наконец леди Пеннелопа совлекла руки со струн, встала и склонила голову в сторону Аркуса.
– Спасибо, миледи. – Аркус уже слышал, как его голосу возвращается выразительность. Спасибо Бовейдину, он действительно чувствовал себя бодрее. – Это было чудесно.
Леди Пеннелопа опять ничего не сказала, но на ее щеках появился слабый румянец. Она отвернулась от Аркуса и медленно направилась к двери. Бьяджио поспешил открыть створку, чтобы пропустить ее, но к ней не подошел. Совершенно не обращая внимания на графа, леди Пеннелопа бесшумно исчезла. Как это ни удивительно, но ни ее туфельки, ни даже подол платья не прикоснулись ни к одному из многочисленных предметов обстановки. Бьяджио закрыл дверь. Даже при слабом свете камина Аркус видел тревогу, отражавшуюся на лице графа.
– Ну, – спросил Бьяджио, – оно подействовало? Аркус пошевелил пальцами. Ему казалось, будто они стали крепче.
– Свет. Включи его.
Бьяджио подошел к ближайшему бра и повернул крошечный вентиль, регулирующий подачу керосина к фитилю лампы. Свет разгорелся ярче, и длинная узкая тень Бьяджио поползла вверх по стене. А потом он шагнул ближе, внимательно вглядываясь в Аркуса.
– Вы действительно выглядите лучше, – кивнул он. – А как вы себя чувствуете?
– Достаточно сильным. Ты его привел?
– Здесь ужасно холодно, – промолвил Бьяджио, заламывая руки; нормальному человеку было бы тепло. Граф направился к гигантскому камину и разочарованно вздохнул. – Право, Аркус… И вы еще удивляетесь, почему все время мерзнете!
Возле очага были сложены поленья. Бьяджио взял сразу несколько и бросил их в огонь, оттуда посыпался дождь теплых искр.
– Ну вот, – удовлетворенно произнес он, – так гораздо лучше, правда?
– Несравненно лучше, – согласился Аркус.
Чувствительность к холоду являлась одним из наиболее странных последствий применения снадобий. Пациенты превращались в беззащитные цветочки посреди зимы, готовые увянуть от первого же ветра. Аркус начал растирать кисти рук.
– Ты его привел? – спросил он уже немного строже, чем раньше.
– Он ждет за дверью, но мне хотелось сначала поговорить с вами. Я должен предостеречь вас: он может оказаться не таким, как вы ожидаете.
– Ты уже предостерегал меня раз десять, – проворчал Аркус, с величайшим трудом вставая с кресла.
Бьяджио протянул ему руку, на которую император с благодарностью оперся. Сначала Аркус пошатывался, но по мере того, как разогретая кровь расходилась по всему телу, он быстро креп – и уже через несколько секунд мог стоять самостоятельно. Бьяджио торопливо принялся убирать все, что было связано с процедурой: пустой сосуд, трубку и жуткую серебряную иглу. Все это он запер в огромном дубовом шкафу.
– Выслушайте меня, пожалуйста, – взмолился он. – Я не уверен в надежности вашего плана. Принц другой, более независимый, чем я думал. Сомневаюсь, чтобы он сделал то, что нам нужно.
– Сделает, – ответил Аркус. – У него не будет выбора.
– Но у нас-то выбор есть! Вам следовало бы подумать о Гейлах. У них больше войск, чем в Арамуре, и они были всегда более преданны вам.
– И более честолюбивы, – тут же возразил Аркус. – Честолюбивые люди опасны, друг мой. Мы не можем доверить им это.
– При всем моем уважении я с вами не согласен. Гейлы никогда не осмелятся обратить оружие дролов против нас. Верьте мне, Аркус, в этом я убежден. В Талистане о вас говорят так, словно вы – их Бог. Они преклоняются перед вами, и они сильнее арамурцев хотят отомстить дролам. Уверяю вас, вы делаете ошибку, доверяясь этому человеку!
– Что? Ты говорил мне, что с ним можно будет справиться.
– Я ошибся. Он не такой, каким я увидел его в Арамуре. Он более уверен в себе. Да ведь я даже представил его Никабару, как вы предлагали.
– И?…
– Он и ухом не повел! Он даже имел наглость сказать мне, что не станет разговаривать с епископом! Я оставил его всего на минуту, а когда вернулся, он уже ссорился с Блэквудом Гейлом. Право, Аркус, вам следует изменить свое решение. Пусть дорогу в Люсел-Лор прокладывают Гейлы. Этот мальчишка Вентран не будет вам служить. Он так же упрям, как его отец!
– Это лучше, чем хитрость Гейлов, – упорствовал Аркус. – Нам нужен Арамур, Ренато. Не забывай: это единственная часть империи, которая граничит с землями трийцев.
– Тогда нам следует захватить власть в Арамуре. Отправьте туда легионы или передайте правление Гейлам. Аркус недовольно покачал головой:
– Нет. Я не хочу вести гражданскую войну, пока Лисс по-прежнему представляет для нас угрозу. Ты недооцениваешь этих арамурцев. Они преданны крови Вентранов. Они никогда не допустят, чтобы ими правил род Гейлов, – они будут сопротивляться.
– Ну и что? Что они нам? Кучка коневодов!
