Ричиус понурил голову, сгорбил спину и стал похож на умирающего.
– Годится?
– Прекрасно. А теперь давай действовать быстро. Прежде всего нам нужна комната на ночь и стойла для лошадей. Как только ты окажешься под крышей, я смогу отправиться за припасами.
– Найди хорошую комнату, – напомнил ему Ричиус. – Без посторонних.
– Сделаю все что смогу. – Люсилер снова бросил на друга суровый взгляд. – Найти комнату будет не так просто. Если тебя примут за прокаженного…
– Прекрасно! – съязвил Ричиус, с возмущением воздевая руки. – Давай просто сделаем то, ради чего приехали, и уедем. Если понадобится, то переночевать мы сможем и под открытым небом, среди холмов.
Люсилер тоже поднял руку, призывая спутника к молчанию. Они находились на узкой дороге, ведущей в город, и вокруг уже было немало людей с острым слухом. Ричиус снова понурился в седле, и опустил глаза, дабы не встречаться взглядом со встречными. Повсюду слышалась трийская речь: она присутствовала в звонких звуках, срывающихся с губ старухи, которая отчаянно торговалась с недовольным продавцом; в криках возбужденных ребятишек, сновавших по заполненным людьми переходам между палатками и лавками. Тут были животные – как привычные, так и незнакомые: козы и свиньи, громко кудахчущие в клетках куры, какие-то экзотические птицы с шафранным оперением и полосатыми клювами. Тут были пресмыкающиеся и собаки, пушистые кролики и многорукие обезьяны – одни сидели в деревянных ящиках, другие свободно бродили по улицам или сидели на плечах хозяев. И повсюду были кошки с поджарыми телами, идеально натренированными охотой за мышатиной, – они бросались под столики или блаженно нежились на солнцепеке. Все это было удивительно похоже на любую рыночную площадь в базарный день, если не считать полного отсутствия нарцев. Здесь обретались одни только трийцы – море белой кожи, молочных волос и бледных глаз. Насколько Ричиус мог судить по ограниченному капюшоном обзору, он был единственным нарцем в городе. Рядом раздался ровный голос Люсилера:
– Спокойно. Просто следуй за мной.
Ричиус внял его словам и направил Огня через рыночную площадь за конем Люсилера, стараясь оставаться незамеченным. Очень немногие покупатели бросали на них беглый взгляд, не прерывая своих дел, и, похоже, ни у кого они не вызвали особого интереса. Ричиус едва справился с приступом дрожи. Недоверие к Нару являлось краеугольным камнем революции Тарна. Можно было лишь догадываться, сколько ненависти к его стране воспитали в этих людях дролы.
Они добрались до центра ярмарки, где особо рьяный торговец выкрикивал что-то, поднимая вверх безголового цыпленка. Рядом с его лавкой было привязано несколько лошадей, и почти все пространство занимали мешки с зерном и кормом для животных. Народу вокруг толклось не так много, поэтому Люсилер рискнул спешиться и подошел к торговцу, Ричиус остался в седле, наблюдая за ним из-под капюшона. Коротко переговорив с продавцом, Люсилер не спеша вернулся к Ричиусу и знаком велел ему спешиться. Тот медленно слез со спины Огня, притворяясь крайне слабым, и передал поводья своему спутнику, который отвел обоих животных к торговцу. Затем Люсилер достал из кармана куртки несколько мелких монет, тотчас жадно схваченных торговцем. Снова обменявшись с ним несколькими лаконичными фразами, Люсилер вернулся к дожидавшемуся его Ричиусу.
– Он присмотрит за лошадьми и поставит их на ночь в конюшню, – прошептал Люсилер. – Он назвал мне постоялый двор в конце рыночной площади, где для нас могут найтись постели. Пойдем.
Триец взял Ричиуса под руку, словно дряхлого старика, и медленно повел его через заполненную народом площадь. Ричиус послушно шел, прихрамывая, как это делали голодные нищие в Наре, и горбя спину. Без Огня он чувствовал себя уязвимым. А Люсилер все время молчал и не поднимал взгляд от земли. Время от времени толчея вокруг них возрастала, и они ненадолго приостанавливались среди людей и животных, чтобы пропустить наиболее резвых покупателей. Мимо пробегали трийские дети, между ног шныряли кошки – шум базара постепенно обволакивал их. Вскоре они казались обыкновенными усталыми и грязными путниками. Как и Люсилер, Ричиус смотрел вниз, поднимая голову ровно настолько, чтобы видеть на несколько шагов вперед. Он сильнее надвинул капюшон на голову, а когда кто-нибудь оказывался совсем близко, придерживал ткань рукой.
Когда они добрались до края площади, Люсилер остановился и осмотрелся, а потом отвел Ричиуса в укромный угол. Там стояли дома, и шум базара немного утих, так что произносимые Люсилером слова стали отчетливее.
– Мне нужно найти дом человека по имени Кафул, – пояснил он. – Торговец сказал, что он должен быть где-то здесь и что этот человек может предоставить нам комнату, если плата его устроит. Я скажу ему, что ты болен, но твоя болезнь для окружающих не опасна. А потом дам ему вот это.
