Он с благоговением взирал на крепость: ее неестественная красота произвела на него сильное впечатление. С момента своего первого приезда в Люсел-Лор он постоянно слышал рассказы о Фалиндаре. Крепость была родиной революции, и для всех, кто сражался рядом с ним, ее название было связано с неким позором. Он заметил, как блестят глаза у Люсилера, и думал, не выглядел ли сам так же, когда снова увидел Арамур.
– Разве я не говорил тебе, как прекрасен Фалиндар?
– Он оказался еще прекраснее, чем я себе представлял, – ответил Ричиус. – Неудивительно, что Тарн оставил его себе.
– Нет, Ричиус, прошу тебя! – взмолился Люсилер. – Давай не будем снова спорить об этом. Только не сейчас!
Ричиуса пронзило чувство стыда. Фалиндар пал в первый же день революции – при попытке дролов освободить своего предводителя из крепостной тюрьмы. Их атака привела к изгнанию дэгога и ввергла Люсилера и других, кто сохранил верность главе трийцев, в состояние хаоса, рассеяв их по всему Люсел-Лору. Ричиус не мог понять, каким образом Люсилер сумел забыть все пережитое. Но вот он снова посмотрел на крепость – и понял. Эта цитадель драгоценным бриллиантом поблескивала в ночи. Возможно, Фалиндар был самым прекрасным творением рук человеческих, какого Ричиусу еще не доводилось видеть. Его святость превосходила Храм Мучеников в Наре. Несмотря на мощную науку и сверхструктуру Черного Города, он никак не мог соперничать с красотой Фалиндара.
– Я тебе завидую, – тихо признался он. – Ну, давай поспешим. Чем скорее я завершу здесь мои дела, тем скорее смогу вернуться домой.
– Сейчас уже поздно, Ричиус. Сомневаюсь, что ты увидишь Тарна сегодня же.
– Поздно? Я три недели ехал, чтобы попасть сюда. Я уверен, твой господин может пожертвовать несколькими минутами сна – невелика неприятность.
Люсилер собрался было что-то ответить, но вдруг заприметил направлявшегося к ним всадника и тотчас замолчал. Всадник неожиданно возник из темноты, и его доспехи были определенно трийскими. Однако волосы его не сверкали белизной, а оказались окрашенными в огуречно-зеленый цвет, к тому же половина дикого лица под странной шевелюрой тоже была зеленая – благодаря масляной краске. Куртка цвета индиго, перетянутая золотым кушаком, спускалась до колен. Вокруг головы была повязана узкая полоска шкуры какого-то зверя, а сапоги из оленьей кожи с длинной шнуровкой достигали середины икр. Стремительно проносясь сквозь ночь, он являл собой неукротимую стихию; свободное одеяние развевалось у него за спиной, словно хвост кометы.
– Кто-то из кронинских, – заметил Ричиус. Ему уже случалось видеть таких воинов. – Гонец?
– Глашатай, – ответил Люсилер. – Нас заметили.
Всадник гнал своего коня во весь опор вниз по извилистой дороге. За спиной у него сверкал неизменный жиктар. Поравнявшись с путниками, он натянул поводья, резко осадив взмыленного коня, и тот возмущенно захрапел. Взгляд дикаря упал на Ричиуса, и его раскрашенное лицо расплылось в широкой улыбке. Ричиус непонимающе уставился на него.
– Джоала акка, Лусилр, – сказал воин, уважительно кивая трийцу.
Люсилер ответил на его приветствие таким же кивком.
– Джоала акка, Хакан.
Затем воин обратился к Ричиусу, и на этот раз его поклон был низким и медленным. Он не поднял глаз, а устремил взгляд на темную землю и произнес длинное непонятное приветствие. Когда он наконец умолк, голова его по-прежнему оставалась опущенной. Ричиус вопросительно посмотрел на Люсилера.
– Это Хакан, – молвил Люсилер. – Один из воинов Кронина. Он приветствует тебя в Фалиндаре и говорит, что рад познакомиться с тобой… великий король.
Ричиус сразу почувствовал симпатию к глашатаю.
– Как мне ему ответить?
– Можешь просто его поблагодарить. Скажи «шэй cap».
– Шэй cap, Хакан. – Ричиус старался как можно правильнее выговорить незнакомые слова.
Хакан поднял голову. На его лице читалось пугающее благоговение, словно он ожидал чего-то еще. Ричиус невольно отвел глаза.
– Почему он на меня так смотрит? Я произнес все, что надо?
– Я предупреждал тебя, друг мой, – негромко засмеялся Люсилер. – Ты здесь вызываешь у всех любопытство. И – да, ты произнес все правильно. Хакану просто интересно на тебя смотреть.
Люсилер обратился к воину еще с несколькими словами. Хакан в ответ кивнул и засмеялся.
– Я сказал ему, что ты рад оказаться здесь, – объяснил Люсилер, – и что его дом произвел на тебя сильное впечатление.
– Его дом? А мне казалось, теперь это дом Тарна. Разве все воины Кронина живут здесь?
– Ты сможешь убедиться, что цитадель служит домом очень многим людям. Кронин теперь защитник Тарна, и все его воины тоже. Когда в конце войны замок Кронина на горе Годон был разрушен, его перевезли сюда жить и продолжать управление Таттераком.
Хакан решительно закивал, словно понимая, о чем идет речь.
– Куайоа акей эйнюб, Кэлак.
У Ричиуса оборвалось сердце. Кэлак? Он обернулся к Люсилеру и увидел, что тот побледнел еще больше.
– Он назвал меня «Кэлак»?
– Он не понимает. – Люсилер поспешил разразиться длинной фразой, адресованной изумленному воину.
