В этом была ужасающая логика. Дьяна права – и Ричиус понимал это. Если Тарн захочет их найти, то найдет, и рисковать жизнью младенца было бы безрассудно. Дьяна выжила во время похищения Тарна потому, что была юной и сильной, но Шани в буре искусника окажется просто пылинкой, которая превратится в ничто. Горькое проклятие сорвалось с его губ: он упал на пол и стал раскачиваться, прижав подбородок к груди и обхватив руками колени. Ему надо было что-то придумать – но в голову ничего не приходило. Они угодили в капкан, у них нет ни союзников, ни пути к бегству. Тарн его одолел.
– Будь ты проклят, Тарн! – прошептал он.
Он даже лишен возможности вернуться в Арамур и строить планы мести этому чародею. Здесь останутся Дьяна и Шани как заложницы на случай военных действий.
– Дьяна, – простонал он, готовый расплакаться, – помоги мне! Я не знаю, что делать.
– Ты должен вернуться. Ты должен оставить нас здесь, Ричиус.
– Как я могу оставить вас с этим безумцем? – воскликнул он. – Боже, она ведь моя дочь!
– Тарн не безумен, – мягко успокоила его Дьяна. – Он заботится обо мне и обещал заботиться о Шани. Он знает, что она – твоя дочь.
– Ты в этом уверена? Нет ли сомнений, что она – его?
– Никаких. Ты же видел, насколько он болен. Он не способен на близость со мной, Ричиус. Вот почему моя комната далеко от него. – Она улыбнулась, пытаясь его ободрить. – Пожалуйста, поверь мне. Я многое о нем узнала. Болезнь его изменила. Он добрый и мягкий, как ты. И я его не боюсь.
– Но ты его не любишь.
Дьяна пожала плечами.
– Не люблю. Но знаю, что он меня любит. Роды проходили тяжело. Кажется, я была на грани смерти. Но все это время он оставался со мной. Он не думал о себе, он следил за мной и спал подле меня.
– Казада, – догадался Ричиус. – Роды начались во время пира, да?
– Да.
Дьяна содрогнулась. Ричиус понял, что она все еще слаба после ужасного испытания и что воспоминания о муках слишком свежи.
– Шани родилась на следующее утро. Я мало что помню, по правде говоря. Была сильная потеря крови… И Тарн говорил с моими служанками, требовал от них помощи. Он думал, что я умру. Я тоже так думала. Но он оставался со мной. Он присутствовал при ее рождении.
– В Арамуре я грезил о тебе, – признался Ричиус. – Я не знал, жива ты или умерла, но больше ни о ком думать я не мог. Я не мог простить себе, что оставил тебя, подвел, не сдержал слова. И когда Аркус сказал, что посылает меня обратно в Люсел-Лор, я подумал: может быть, ты еще там и я смогу тебя найти и увезти домой. – Он засмеялся. Все это казалось ему таким жалким. – Боже, какой я глупец!
– Нет, – возразила Дьяна, – ты сделал больше, чем можно было себе представить. Но теперь все кончено, Ричиус. Жизнь нас разлучила. Я – трийка, ты – нарец, и мы оба не свободны.
– Да, – сказал он, – женаты.
Он вспомнил о своей молодой жене, оставшейся в Арамуре. Она будет ждать его, тревожиться. Он понимал, что не достоин Сабрины – так же как она ничем не заслужила проклятие в виде нелюбящего мужа. Но их судьбу решил Аркус, так же как отец Дьяны определил ее будущее, когда она была еще девочкой. Они все были фигурами, которые недовольно передвигались по доске – и не могли остановить руки своих хозяев. Он уныло уставился в пол, пытаясь найти ответ, которого не было.
– Что мне делать? – тихо спросил он.
– Оставь нас, – твердо сказала Дьяна. – С нами здесь все будет в порядке, даю тебе слово. Тарн добрый. И он обо мне заботится. Ты должен вернуться домой, в Арамур. Ты должен сделать то, о чем просит Тарн. Ты можешь это сделать? Можешь остановить эту войну?
– Нет, – признался Ричиус, – император не станет меня слушать.
Дьяна бросила на него странный взгляд.
– Я не понимаю. Ты сказал Тарну, что мог бы ему помочь.
– Тарн считает, раз я один из королей Нара, то Аркус прислушается к моим словам. Он ошибается. Заставить Аркуса передумать невозможно.
– Но ты попробуешь, да?
Ричиус молчал. Он стремительно превращался в шлюху Тарна, и от одной только мысли, что он будет помогать этому чокнутому святоше, его тошнило. Но теперь ему придется принимать в расчет Дьяну и свою дочь. Все изменилось – как и предвидел Тарн.
– Ричиус, – молвила Дьяна, – Тарн очень мудр. Он не просил бы тебя об этом, не будь это так важно. Он принес в Люсел-Лор мир. Он…
– Пожалуйста, прекрати! – воскликнул Ричиус, закрыв уши руками. – И ты тоже! Я этого не вынесу. Все убеждены, что он – великий человек. Прости, но я этого не вижу.
– Он не великий, но он хороший. Ты его не знаешь, Ричиус. Он изменился, даю тебе слово. Он стал таким, каким был раньше, когда мы были детьми. Он заботится о своем народе. Мы для него все.
– Люсилер говорит, что Тарн полагает, будто его обезобразили боги. Я считаю, он просто болен. А что думаешь ты?
– Я думаю, что он получил дар Небес, – ответила Дьяна. – По-моему, боги отметили его. И мне кажется, он это знает – и это заставило его осознать свои слабости.
