– Никабару это понравилось бы, – сказал Бьяджио. – Ему не терпится снова приняться за их родину.
– Так мы и сделаем. Да, сделаем! Когда я поправлюсь, а Люсел-Лор будет моим, я сам поплыву в Лисс и убью их короля. Ты поедешь со мной, Ренато. Это будет великолепно!
– Великолепно, господин мой.
Аркус удовлетворенно вздохнул. Бьяджио показалось, будто ослепшие глаза его повелителя устремлены в прошлое. Интересно, куда именно попал в эту минуту Аркус?
– И тот мальчишка Вентран, – шептал Аркус. – Я хочу, чтобы его ко мне доставили. Немедленно. Я хочу видеть, как он будет качаться на виселице, Ренато. Мы устроим публичную казнь.
– Я буду рад.
– Значит, ты об этом позаботишься? Доставишь его сюда?
Бьяджио замялся.
– Мы стараемся, Величайший. Как я сказал…
– Немедленно, Ренато! Неужели ты не можешь сделать это для меня? Неужели я, прошу невозможного? Это же всего один человек.
– Хорошо, да. Если таково ваше желание, мой господин, мы приложим все усилия, чтобы привезти его сюда.
Аркус поднял руку и провел дрожащим пальцем по щеке графа.
– Ренато, я умираю.
– Нет, о Величайший! Вы не можете умереть. Никогда!
– Возможно. Но может случиться так, что этого уже ничем не остановишь. Так что я обращаюсь к тебе с последней просьбой. Найди Ричиуса Вентрана и доставь его ко мне. Я должен увидеть его смерть, прежде чем уйду. А теперь дай мне слово.
– Да, – с трудом выдавил из себя Бьяджио. – Обещаю. Клянусь моими глазами, я привезу вам сюда Вентрана.
Рука Аркуса бессильно упала.
– Хорошо, – прошептал он. – Хорошо.
– Величайший, – мягко промолвил Бьяджио, – можно мне задать вам один вопрос?
– Сколько угодно, мой друг.
Бьяджио облизал губы, стараясь подавить страх.
– Если вы умрете – но это только если – что будет с нами?
У Аркуса напряглись черты.
– О чем ты меня спрашиваешь?
– Это пустое, – поспешно отмахнулся Бьяджио от своего вопроса.
– Ты считаешь, что я умираю, Ренато? – с укором осведомился Аркус.
– Величайший, вы же сами сказали…
– Я не ждал, что ты со мной согласишься. Ты же должен меня спасать! – Аркуса начала бить дрожь. – Боже всемогущий, как ты можешь так со мной говорить? Я страдаю, а ты занят только собственным честолюбием!
– Нет, милорд, я думаю о Наре, о вашем Черном Ренессансе! Если вы умрете, Эррит будет бороться со мной за трон. Если только…
– Что?
– Если вы не назовете своего преемника.
Дело сделано. Он произнес это слово. Император грустно, протяжно вздохнул.
– Ты – мой самый верный слуга, Ренато, – ласково произнес Аркус. – Тебе этого мало?
– О нет, мой повелитель, мне этого достаточно! Мое единственное желание – служить вам.
– Тогда почему ты заговорил со мной о смерти?
– Ради Нара, Великий. И это все…
– Я не умру! – взорвался Аркус. – Не умру! Ни сейчас, ни потом!
Граф с ужасом наблюдал, как император заливается слезами. Он закрыл ослепшие глаза и отвернулся. Он дрожал и шептал проклятия. Бьяджио взял его за руку и стал ждать конца истерики. Он понял, что никогда не получит ответа на свой вопрос. Аркус слишком сильно боялся смерти, чтобы передать свой свой трон другому.
– Я хочу уснуть, – наконец объявил император. – Побудь со мной, Ренато. Я боюсь снов. Разбуди меня, если я закричу.
– Я здесь, Величайший. – Бьяджио поцеловал высохший лоб императора. – Спите.
Спустя несколько мгновений Аркус погрузился в беспокойную дремоту. Граф Бьяджио встал и направился к двери. В последний раз взглянув на своего повелителя и убедившись, что он проснется не скоро, покинул спальню и вызвал своих Ангелов Теней.
– Вот, Дьяна, – сказала Наджир. – Тебе нужны такие листья.
Дьяна посмотрела через плечо женщины. Листья были небольшие, но толстенькие, покрытые мягким пушком. Наджир сорвала один листик с куста и разломила пополам. Из разъединенных половинок потянулись липкие нити сока.
– Видишь? Как я тебе говорила. Это ему поможет.
Дьяна ткнула пальцем в нити – они порвались словно паутинки. На ощупь они оказались прохладными. У Дьяны немного отлегло от сердца: наконец она сможет помочь Ричиусу. Четыре дня он лежал, парализованный болью, и вот теперь появилась надежда на какое-то облегчение.
– Сколько нам понадобится? – спросила Дьяна, обрывая листья с куста.
– Не спеши, – предупредила ее Наджир. – Не мни листья, иначе сок вытечет. И не обрывай куст целиком. Лекарство сохраняется недолго, оно понадобится нам и для других.
«Конечно, – подумала Дьяна, – и для других».
Их уже насчитывались десятки, у многих ожоги были такими же тяжелыми, как у Ричиуса. Однако Наджир говорила, что это растение не единственное. Вот и прекрасно. Тогда эти целебные листья будут отданы Ричиусу. Под наблюдением Наджир она обрывала их и складывала в корзинку. К счастью, им не пришлось уходить далеко от замка. Значит, свежие листья сразу же пойдут в дело. Наджир присоединилась к ней. Ее руки двигались размеренно, листья аккуратно ложились в корзинку. Дьяна улыбнулась.
– Спасибо тебе большое, Наджир. Ты не пожалеешь.
Женщина смущенно кивнула.
– Я делаю только то, чего хочет мой муж, – ответила она. – Он велел, чтобы я помогла тебе ухаживать за Кэлаком. Я так и делаю.
