Но, услыхав такую речь, Малечипх не пожелала подарить ему плеть:
Выпроводив обиженных женихов, Малечипх взяла кувшин и отправилась по воду. Спускаясь к реке по узкой тропинке, увидела она джигита и остановилась, чтобы не переходить ему дорогу.
Поравнявшись с Малечипх, джигит осадил коня и спросил:
— Скажи, милая, не проезжал ли по этой дороге всадник с табуном?
Этот джигит был не кто иной, как Ашамез. Он узнал маленькую Малечипх, и ему хотелось услышать ее голосок.
Малепчих тоже узнала его и ответила ему про Тлебицу-Коротыша, угнавшего лошадь у Аши, отца Ашамеза:
— Когда же ты родилась? — удивленно спросил Ашамез.
ответила нарту Малечипх.
— А где же ты родилась? — снова спросил Ашамез.
С этими словами Малечипх обошла всадника, чтобы не переходить ему дорогу, и направилась по тропинке, ведущей к реке.
Нарт Ашамез поскакал дальше.
* * *
Неся на плече полный кувшин, Малечипх вошла в дом с северной стороны и увидела въезжавшего в ворота всадника.
Она вышла из дома как раз в тот миг, когда Шауей, сын Канжа, въехал во двор.
— Говорят, Малечипх, ты остра на язык и знаешь все на свете! Вот и отгадай, кто я, да заодно найди у меня хоть один изъян, если ты такая умница! — обратился он к Малечипх.
— Тогда позволь мне оглядеть тебя со всех сторон, — ответила она и обошла вокруг всадника.
Шауей, сын Канжа, давно слышал о мудрости Малечипх. На этот раз он оделся и снарядился так заботливо, чтобы не в чем было его упрекнуть, тем более, что Шауей задумал жениться на Малечипх. Но когда нарт проезжал лесом, на его луке, надетом через плечо, повис зеленый древесный лист, а путы, которыми он стреноживал своего коня, отвязались и волочились по земле.
— Лук твой пасется, конь подобен козлу бородатому, путы плетутся по земле! Назвать тебя нартом нельзя — ты рожден женщиной из рода иныжей. На звать не нартом — тоже нельзя, — ты родился в Стране Нартов. Если ты не сын Канжа, Шауей, если ты не единственный сын Нарибгеи — то кем же тебе быть? — сказала всаднику Малечипх и, отвернувшись от него, вошла в дом.
Сын Канжа Шауей ни с чем уехал прочь.
В это время Малеч, сидевшая у окна и слышавшая разговор своей дочери с молодым нартом, стала ей выговаривать:
— Есть ли хоть один джигит, в котором не нашла бы ты изъяна? Уж не собираешься ли ты всю жизнь просидеть в отцовском доме, играя в куклы?
— Разве жену отнимают у мужа? А у меня есть муж. Он со мной не расходился, — спокойно ответила Малечипх и, усевшись на подоконник, стала глядеть в окно.
Тут во двор въехал один из несчетных женихов, и на него со всех сторон кинулись собаки.
— Если я что скажу, — вы с отцом меня браните! Если даже поклянусь — не поверишь. А вот я вижу: молодого жениха в конопле окружили собаки, — того и гляди, разорвут! — воскликнула Малечипх.
Мать посмотрела на всадника, окруженного собаками, но не приметила никакой конопли.
— Откуда же в нашем дворе возьмется конопля? — сердито спросила она у дочери.
— Да ведь на нем вся одежда конопляная! — крикнула Малечипх.
И в самом деле, — юноша оделся так потому, что был знойный, летний день.
У всех женихов находила какой-нибудь изъян маленькая Малечипх!
Нарт Шужей, разойдясь с женой, не стал медлить и тотчас же послал свата к отцу Малечипх.
— Шужей разошелся с женой. Почему бы тебе не отдать свою красавицу-дочь за такого почтенного нарта? — сказал сват старому Жагише.
