— Я б душу продал, чтобы уметь так танцевать, — посетовали слева.
Хань тихонько вздохнул и посмотрел на парочку — те продолжали заниматься вертикальным сексом на асфальте, то есть, продолжали танцевать.
Чонин поддержал девушку, когда она вольно откинулась назад, доверившись силе его рук. И именно в этот миг Чонин взглянул прямо на Ханя. Бежать было поздно, а отступать просто некуда.
Чонин закончил танец, что-то шепнул девушке, подхватил с бочек тёмную рубашку и через пару секунд уже стоял напротив Ханя.
— Довольно опасный район для ночных прогулок.
Хань ничего не стал говорить, просто обошёл его и зашагал дальше. Не помогло, Чонин вновь обнаружился рядом, бесцеремонно отобрал бумажный пакет и фыркнул в ответ на возмущённый взгляд Ханя:
— Провожу.
— Вот ещё.
— Неудобно же нести. Ты только с работы? Чего так поздно? — Чонин небрежным движением подбородка указал на портфель в руке Ханя, так что ложь и возражения не прокатили бы.
— Работы много, — туманно отозвался Хань. — Ты опять рассчитываешь на кофе?
— На ужин — тоже, если честно. — И у Чонина немедленно громко заворчало в животе. Он слегка смутился и отвёл глаза.
— Чего ж не поужинал-то?
— Деньги получу через три дня, дома нет ничего. И я всё равно готовить не умею.
— Сейчас зарыдаю от жалости, — с наигранной печалью поведал Чонину Хань.
— Не стоит. Слезами сыт не будешь. Я согласен просто на чашечку кофе. Без еды три дня протяну — это не так уж и трудно, особенно если есть кофе и сахар.
— Не в первый раз? — задумчиво уточнил Хань.
— Не в первый.
— Тогда почему ты не пойдёшь к родне? Неужели они откажут тебе в чашке риса?
Чонин скупо улыбнулся — криво и с какой-то непонятной горечью.
— Не пойду.
— Какое глупое упрямство.
— Может быть, но это мой выбор. Так ты меня угостишь ужином?
— Ну нахал!.. — восхитился Хань. — Ладно, только имей в виду, я готовлю паршиво. И если ты брякнешь хоть слово в адрес моих неземных кулинарных талантов — выкину за дверь.
— Такая чувствительная гордость? — с ироничной усмешкой и хитрым прищуром поинтересовался Чонин.
— Нет, аллергия на острые шпильки. Особенно после того, как я честно предупредил, что паршиво готовлю. Незачем указывать мне лишний раз на то, что я и так знаю и признаю.
— Такая чувствительная гордость, — подытожил с утвердительной теперь интонацией Чонин.
Хань предпочёл отмолчаться и свернуть к узкой тропке, бегущей вдоль берега. Не то чтобы Хань что-то имел против хорошей дороги, но знал по опыту — на тропке меньше шансов нарваться на жаждущую драк и веселья портовую публику.
Он шёл впереди и стискивал в ладони ручку портфеля — шаги за спиной раздражали. Конечно, он знал, что следом идёт Чонин, но это мало что меняло. Хань ненавидел слышать шаги за спиной.
— Погоди…
Он остановился и обернулся, и Чонин тут же просочился мимо него, ослепив озорной улыбкой.
— Я могу вести, — тихо сообщил он ошарашенному Ханю и двинулся вперёд. — Чтобы ты меньше дёргался.
— Я не дёргался.
— Угу. Как скажешь.
В доме Чонин уверенно зашёл в импровизированную кухню и пристроил пакет на столе, после чего оставил у двери рубашку на крючке и принялся бродить хвостом за Ханем. Хань аккуратно повесил пиджак, закатал рукава рубашки до локтей и занялся накупленным добром. И он изо всех сил старался не замечать вертевшегося рядом Чонина. Тот вроде бы молчал и не шумел, но почему-то казался Ханю источником хаоса, как ни странно. Хань постоянно отвлекался на Чонина даже тогда, когда это не требовалось и не было хоть чем-то обосновано. И он постоянно ловил на себе внимательный пристальный взгляд.
— Разве ты ни с кем в группе не дружишь?
Чонин опустился на корточки у стола, сложил руки на краю и упёрся подбородком в скрещенные запястья. Чёлка завесила глаза, но от ощущения взгляда в упор Ханя это не избавило.
— А должен?
— Ну… вы же вместе учитесь, так? Ты же берёшь у кого-нибудь лекции переписать, да? С кем-то же общаешься?
— Нет.
— Нет?
— Нет, — безмятежно подтвердил в очередной раз Чонин.
— Совсем ни с кем?
— Мне скучно.
— Сейчас скучно, или ты об одногруппниках?
— Об одногруппниках. С вами… — Пауза длиной в вечность. — С тобой не бывает скучно. Я общаюсь с тобой.
— Но я не твой одногруппник, — сердито проворчал Хань, едва не отчикав себе палец ножом.
— Конечно. Ты — лучше, — просиял своей неповторимой улыбкой Чонин.
Ханя постоянно так и тянуло улыбнуться в ответ на это озорное и искреннее сияние. Приходилось прикладывать нечеловеческие усилия, чтобы сохранять невозмутимость и напускную строгость.
— Тебе помочь?
— А что ты умеешь?
С тихим смешком Чонин поднялся на ноги и неловким движением взлохматил чёлку.
— Ничего. Зато могу что-нибудь откуда-нибудь доставать, переставлять, вскрывать упаковки… А, и просто виртуозно умею обращаться со столовыми приборами во время еды.
— Охотно верю, — развеселился Хань, хотя совершенно не собирался веселиться. — Лучше расскажи, почему ты в порт ходишь. Работаешь там?
— Помимо прочего. — Веселье Чонина чуть померкло. Он придвинул к Ханю глубокую тарелку для салата и завозился в ящике с вилками и ножами.
— Танцы входят в программу?
— Ну… Так.
— Ты постоянно танцуешь?
