– Угу, – отозвался тот, однако даже не пошевелился, с нескрываемым интересом разглядывая ее зад, когда Би сдвинула пластиковую гармошку ширмы и удалилась, преувеличенно покачивая бедрами.
– Дразнилка! – сказал он ей вслед.
– Извращенец! – ответила Би.
От счастья она едва не пританцовывала на ходу.
Когда Остин проснулся утром, часы у него показывали пять с мелочью. А проснулся он в самых что ни на есть приятных обстоятельствах: в обнимку с мягкой, теплой, обнаженной женщиной. Нос его зарывался в легкий, нежный пух ее волос, рука огибала ее талию, а его верный «утренней славе» приятель, восставший, как обычно, к пяти утра, прижимался к уютной подушечке ее ягодиц. Из окошка над раковиной в комнату струился приглушенный свет, а сам Остин лежал, окутанный запахами сладкого попкорна, чистых волос и грязного, необузданного секса.
Ночью они еще два раза занимались совершенно дикими вещами, так что постель едва не возгоралась от их пыла, и тем самым явно эпатировали Принцессу, взиравшую на их утехи так, будто это они были животными. И сейчас он ничего так не желал, как только заняться этим вновь (причем, по некоторым признакам, он был вполне к этому готов). Однако Остину через час следовало уже явиться на работу, а сперва ему требовалось заехать на ранчо, чтобы переодеться в чистую форму.
Подумав было о том, чтобы просто тихо ускользнуть и оставить Беатрис нежную записку, Купер решил ее все же разбудить. Он не мог предугадать, как она воспримет произошедшее между ними, когда проснется в отрезвляющем свете следующего дня (а в представлении Остина Беатрис относилась к тем женщинам, что досконально анализируют все, что только случается в их жизни, как бы она ни утверждала, что переворачивает для себя новую страницу), и ему вовсе не хотелось, чтобы она решила, будто он сдрейфил и сбежал.
– Беа
– М-м-м… – пробормотала она тихим сонным голосом и пристроилась к нему поудобнее, скользнув попкой по его окрепшему товарищу, отчего у Остина приятно кольнуло в паху.
– Мне надо идти, – прошептал он, водя носом по тому месту, где шея покато переходила в плечо.
– Нет, – сонно отозвалась она и, скользнув ладонью вверх, ухватилась за его шею, зарывшись пальцами в волосы у него на затылке. – Я не хочу, чтобы ты уходил.
Остин тихонько хохотнул, более чем довольный этим ее собственническим жестом. Он и сам не хотел уходить. Вообще был бы рад никогда не покидать этой постели.
– У меня работа через час, и надо еще смотаться домой за чистой формой.
– Ну останься еще хоть капельку, – стала упрашивать она и, вновь свернувшись рядом с ним, снова потерлась попкой по его «утреннему древу». – У меня найдется, куда тебе его пристроить.
Остин смежил веки, часто задышав от такой сладкой пытки.
– У меня и презервативов-то не осталось, – вспомнил он и, услышав в ответ неодобрительное мычание, улыбнулся.
Беатрис снова потерлась об него.
– Какая жалость. Потому что я уже тебя хочу, – сонным голосом сообщила она.
Остин от этих слов едва не застонал. Приятель его сразу всколыхнулся. Увы, оставалось ему только посочувствовать. Глянув на часы, Купер прикинул в уме: времени на «полный комплект» не оставалось, но, может быть, он еще успевал выручить ее?
– Что, правда?
– Угу, – вздохнула она.
– И насколько ты готова? – спросил он, водя губами по ее шее, в то время как рука его двинулась от ее животика южнее.
– Ну, скажем, у меня появился новый взгляд на кроликов. М-м-м… – простонала она, выгнув спину, когда его пальцы пробрались ниже, и выдохнула: – О да… – когда они скользнули во влажную щелочку между ног.
– И как быстро сможешь ты кончить, Беатрис? – прошептал ей Остин в ухо.
Крепко обхватив его за шею, Би невольно простонала.
– Остин… Ты вовсе не обязан… Все отлично…
Он ухмыльнулся.
– Я сам этого хочу.
– В таком случае… – начала она и тут же резко выдохнула, изогнувшись дугой, когда Остин нащупал налитой орешек ее клитора. – Вряд ли меня надолго хватит.
– Тогда расслабься, – сказал он и провел языком по выступу у нее за ухом. – И доверься мне.
