– Там нет сахара. Женьшень сам по себе сладкий. – Она обхватила свою кружку обеими руками и встала подальше, упершись бедром в столешницу.
– Можно вопрос?
– Наверное.
Андрей коротко откашлялся:
– Почему «Лея»? Имя вроде не совсем местное.
– Ну да. Не то что Андрей Давыдов.
– Мое-то проще некуда.
– Может быть, в этом вся соль? Привычно слуху, просто произнести…
Андрей невольно вспомнил историю знакомства отца со второй женой. По его словам, все тоже свелось к обсуждению имен.
– Значит, это секрет?
– Моя бабушка по материнской линии из Болгарии. Меня назвали в честь нее.
– О, ясно. А ты говоришь по-болгарски?
– Нет. И никогда там не была.
– И желания нет?
– Есть. Но… Не всем моим желаниям суждено сбыться в ближайшей перспективе.
Андрей отпил еще немного чая, морщась от сладкого привкуса. Он с детства был равнодушен к конфетам и десертам, зато очень любил все горькое. Поэтому среди основных его напитков были кофе, чай, пиво, текила и виски.
– Из-за статуса твоего отца?
– Да…
– Почему бы ему не взять тебя с собой для очередного визита в Болгарию?
Лея хмыкнула:
– Потому что все его визиты согласовываются минимум за шесть месяцев. И сейчас, насколько мне известно, график расписан до сорокового года. К сожалению, Болгарии там нет…
– А просто путешествие? Отпуск? Или как это называется у первых лиц?
Забавляясь отсутствием у Андрея знаний всех тонкостей жизни главы государства, Лея качнула головой:
– Его отпуска проходят внутри страны. Любое пересечение границы для президента – большое и сложное мероприятие.
– Но ты же не президент. Ты просто его дочь, – Фенрир спокойно относился к большому количеству правил в работе, но когда они подчиняли себе всю жизнь человека не из-за его положения, а из-за статуса его близких, в нем вскипал эмоциональный бунт.
– Ну… У меня нет для тебя внятного ответа… Правда. Когда десятки слишком серьезных людей слишком грозно твердят тебе о возможных опасностях, сложностях и последствиях, тяжело бороться в одиночку. Я смирилась… – Она допила чай и отставила кружку в сторону, скрестив руки на груди.
На автомате закатав рукава рубашки, Андрей подошел к мойке и включил воду. Промыв свою кружку, он не глядя протянул ладонь за кружкой Леи.
– Спасибо. Это не обяза… – Она уставилась на татуировку, занимавшую все левое запястье Фенрира почти до локтя: рукоять меча с изображением скорпиона, клинком как бы уходящего под кожу.
Андрей посмотрел на зависшую девушку и проследил за ее взглядом.
– Что?
– Необычная… У нее есть значение?
Выключив воду, Андрей расправил рукава и вернул запонки на место.
– Да.
– Расскажешь?
Они оба стояли, прислонившись к столешнице кухни. Между ними маячила лишь каменная мойка.
– Ну… – Фенрир откашлялся. – Меч – это почти всегда и во всех культурах символ воина или свободы. Меч в ножнах намекает на умение держать себя в руках и принимать решения холодным рассудком.
– Но он не в ножнах… А под кожей.
– А я и не говорил, что холодный рассудок – мой конек.
Лея хихикнула.
– А скорпион?
– Оберег. В Тибете верили, что скорпион – защитник воинов.
– М-м-м… Получается, ты… Ты работаешь наемником? В «Фениксе».
Фенрир заметил в зеленых глазах напряженный вопрос и смутное беспокойство.
– Нет. Я телохранитель.
– Значит, у Леры Перовской не одна, а две армии?
С трудом удержав глазные яблоки от раздраженного закатывания, Фенрир выпрямился и, сжав челюсти, процедил:
– Мне пора на обход.
Поняв, что задала неуместный вопрос, Лея опустила голову.
– Конечно…
Он быстро прошел в опасной близости от нее, сжав ладони в кулаки. Дружеская атмосфера молниеносно развеялась. Лея закрыла глаза и вдохнула еле заметный к концу дня запах мужской туалетной воды, которым наслаждалась с самого утра.
«Идиот… Хер ли ты завалил ее этими тупыми вопросами про Болгарию?.. Оно тебе надо? Быстро выпил чай и свалил… Нет, блин. Давайте поболтаем… И без „Феникса“ никуда!» – Андрей со сдерживаемым бешенством прошелся по дому, уже привычно мысленно сверяя соответствие обстановки. Спустившись вниз, однако, ощутил какое-то смутное беспокойство.
«И что я пропустил? Блин… Ладно!» – немного успокоившись, он обошел дом второй раз. Внешне все было в порядке. Но интуиция ворочалась, словно беспокойно спавший зверь.
Фенрир зашел в служебную комнату. Пощелкал все двадцать четыре камеры. Все исправно работало. Задержав фокус на камерах в спальне Леи, он присмотрелся к очертаниям технического прямоугольника, «размывавшего» область кровати на каждом из ракурсов.
