Чаще других он рассматривал двоих немецких агентов. Они уделяли мало внимания присутствующим и постоянно переглядывались, будто бы начисто забыв о жене канцлера. Но датчики при наведении на любого из них были спокойны. И все же…
– Центр, это Фенрир, прием, – Андрей говорил тихо, чтобы никто не обращал на него внимания.
– Фенрир, это Центр. Докладывайте, – низкий голос Морока отозвался буквально через полсекунды.
– Центр, два айсберга дрейфуют. Прием.
Специально на время саммита для каждой из делегаций были подготовлены кодовые обозначения на случай, если что-то пойдет не так или возникнет подозрение на прослушивание.
– Активно дрейфуют?
– В пределах сомнений.
– Фенрир, вас понял. Продолжайте наблюдение. Уделите внимание косаткам. Конец связи.
Андрей поискал глазами немецких военных наемников в рядах присутствующих. Один сконцентрировался на созерцании жены канцлера, второй поглядывал на Водолея.
Экскурсия подходила к концу, и процессия приближалась к зданию музея. В наушнике раздался голос Германа:
– Напоминаю, внутри музея не отсвечиваем! Охрана выставлена по периметру.
Гостям выставки на входе выдали буклеты и специальные маркеры, которыми можно было отмечать свое желание приобрести картину на табличке с ее описанием. Лея и Изабель активно переходили от картины к картине. Француженка оставила три отметки, Лея – одну.
Андрей, периодически сканируя всех вокруг, продолжал «пасти» немцев, которые часто оглядывали помещение, следили за репортерами и начальниками телохранителей. Один из них зыркнул на Фенрира и вскинул бровь. Взгляд его был откровенно недружелюбный, лихой, с едкой ухмылкой.
«Мда… Контингент повеселее нашего…» – мысли Фенрира снова были прерваны голосом ненавистного Водолея:
– Готовность десять минут. Процессия перемещается к праздничному столу.
На подходе к главному зданию основная масса участников и охраны под контролем оцепления свернула в сторону. В толпе людей Андрей успел заметить возвышавшегося над всеми на полголовы Шамана. Они быстро переглянулись, и Фенрир в три шага нагнал Лею, оставив между ней и собой дистанцию метра в полтора.
Ей предстояло вместе с отцом в неформальной форме встречать участников саммита в компании супругов, обмениваться любезностями и позировать для совместных фото. Этот пункт для всех служб был самым проблемным: сохранить внешнюю естественность процесса, следовать таймингу и не создать столпотворения.
На пути к центральному входу также с супругами присутствовали российские премьер-министр, министр иностранных дел и министр экономического развития. Рукопожатия с ними могли как раз замедлить процессию в случае, если кто-то из впереди идущих сбивался с расписания на пару минут.
– Напоминаю! Контролируем участников за два-три шага наперед! Своевременная реакция на подозрительное поведение – единственное, что даст нам шанс предотвратить любые провокации.
Андрей поморщился. Наушник и так был сверхчувствительным, но Герман считал своим долгом не просто говорить, а практически орать.
Переключив очки в режим термоконтроля, он проморгался от множества резко проявившихся желто-зеленых пятен. Все присутствующие, кого он мог разглядеть, были спокойны и здоровы. Температура тел колебалась от 36 до 36,8 градусов. Лея светилась цветом, соответствующим 36,4.
Снова коснувшись очков, Фенрир активировал режим металлодетектора. Равномерные белые пятна среди охранников, по два на каждом, фиксировали оговоренное наличие оружия.
Повернув голову направо, Андрей заметил в оцеплении отца. Тот стоял у самого входа. Почувствовав на себе взгляд, Макс на полсекунды улыбнулся сыну и продолжил обозревать пространство.
«Интересно, почему он всего лишь в оцеплении, а мне дали чуть ли не главную роль?» – резко выдохнув, Фенрир заставил себя заглушить любые посторонние размышления и снова сосредоточился на работе.
Быстро оглядев присутствующих в тестовом режиме фиксации композитных материалов, он ожидаемо не заметил ни одного синего пятна и вернул очки к стандартным настройкам.
Через минуту к Лее подошел Владислав Поталин и взял дочь под руку. Она ободряюще улыбнулась ему. За его спиной маячил Сатир.
