Семидневный срок, что дал Орочимару истек. Незапланированная встреча и шквал обрушившихся на нее новостей о родной деревне сильно подкосили Сенджу и ее «доверие» к змеиному санину. Женщина жаждала больше жизни, хотела больше всего чего бы то ни было на свете, увидеть еще раз своего младшего брата и единственного любимого мужчину. Услышать их голос. Почувствовать их тепло. Ощутить то потерянное чувство целостности.
Но на периферии этого стремления всплывали образы обугленной Конохи, которую описал Джирайя и слова ее любимых, что ценили деревню больше собственной жизни. Вспоминался образ могучего деда Хаширамы, что с гордостью смотрел на построенное поселение. Бог Шиноби видел в нем не просто сборище людей, объединенных одной идеей, идеей мира и понимания. Он видел в ней обиды прошлого, что люди отбросили ради будущего, он видел лица детей, которым не нужно было идти на поля боя в раннем возрасте. Усталые, но радостные лица стариков, что наконец могут отдохнуть от кочевнического образа жизни и встретить свой покой. Ее второго деда Тобираму, что ставил Коноху превшего всего на свете. Даже пресловутая техника Теневого Клонирования, а позже Бога Грома были созданы, чтобы охватывать большее количество работы. Тобирама, став Вторым Хокаге посвятил всего себя работе, забыв о личной жизни и даже семье, не оставив ни одного наследника.
Еще страшнее было от того, что двое людей, что принесли в эту деревню смерть и разрушения сидели рядом и говорили так, будто ничего не произошло. Сильнее резал сознание голос и тон этого человека в черной броне. Мягкий, спокойный, дружелюбный с неподдельной нотой уважения и понимания. Джирайя отзывался о нем с наибольшим омерзением на лице. Именно призыв крылатых огнедышащих ящериц принес Листу большую кровь. Руками Наруто были вызваны эти создания и ими же взорваны гражданские бункеры. Этого Цунаде даже осмыслить не могла. Во всех войнах гражданских не трогали, точнее их большое скопление. Да. Могли вырезать деревни, чтобы их ресурсы не достались врагу, могли выжечь город, чтобы его инфраструктура не стала подспорьем в войне. Но так, просто так атаковать мирное население. Здесь не было цели, не было нужды. Даже наоборот, снижение ртов Конохе пошло только на пользу, как бы то цинично не звучало.
Цунаде не знала, а Джирайя плевался, говоря, что то желание поехавшей суки, к тому же джинчурики. От этой новости Сенджу реально передернуло и холодный, склизкий пот страха стек по ее спине. Один раз ей довелось видеть, что после себя оставляют джинчурики, так-то был Пятихвостый. На что был способен Девятихвостый, чья сила является пиком – невозможно было себе представить. По слухам, во время той злополучной ночи лис бушевал меньше часа, но полдеревни было разрушено. Так не одной бомбы биджу не были взорваны, она разнес все это своими лапами и хвостами!
Но в любом случае брать с собой на встречу Джирайю Цунаде не хотела. В этом был некий кодекс чести, что уговор был только между ними двумя и то, что жабий мудрец попросту не стал бы ее сопровождать, а сел на уши и кричал о том, что нужно возвращаться в деревню. Мол, Орочимару не опасен, его руки запечатаны Богом Смерти. А ожившему Четвертому Хокаге требуется ее помощь. В последнее Сенджу верила с трудом, как сам факт возвращение мертвого к жизни. Она знала подобную технику из недомолвок и оброненных Тобирамы, но всегда ее считала мифом.
Пограничная территория города, где располагался замок Танзаку, состоял из бесчисленного множества лабиринтов из стен, образованных плотной застройкой одноэтажных и двухэтажных особняков. Средь них, не сговариваясь, просто основываясь на совместном опыте работы стратегического планирования, Орочимару и Цунаде нашли друг друга. Женщина выглядела неважно. В ее глаза крылись неоднозначные блики сомнения, ее руки обхватывали предплечья, а ее глаза смотрели куда угодно, но не на Орочимару.
Змеиный санин в свою очередь выглядел гораздо лучше. Темные круги под глазами из-за недосыпа и ментальной усталости сошли, его сгорбленная спина выпрямилась, а выражение в глазах вновь отдавало той холодной надменной усмешкой, что разительно отличалось от того искрящегося безумия, которое ожидало точки напряжения, чтобы взорваться.
— Что ж… начнем?
Орочимару глубоко в душе был благодарен Наруто за те медикаменты. Они на порядок превосходили все то, что мог сделать Кабуто и то, что мог создать он сам. С усмешкой отвечая, что в производстве препаратов она перескочила даже Цунаде, а ее одноразовые шприцы автоматической инъекции были инженерным чудом. Вместо слабых пилюль и таблеток организм в одночасье мог получать хороший препарат, который можно было вынуть из подсумка и легко вколоть. Не нужно заправлять шприц, аккуратно вводить, все это делал механизм.
