Впервые за злосчастный месяц он мог отдохнуть и привести мысли в порядок. Боль, что терзала его сознание поначалу казалась ему лишь небольшим испытанием, через неделю эта агония даже не думала стихать, через две все начало сводить с ума. Запах медицинских растворов, шум воды, шелест листвы, биение сердец, даже визуальные образы. Он не мог спать, не мог сконцентрироваться, не мог отрешиться в глубокой медитации. Орочимару агонизировал в преддверии смерти.
Даже его горделивая натура дала слабину, повелевая обратиться к последней надежде – принцессе слизней, что помимо своей чудовищной неудачливости в азартных играх, была гениальнейшим медиком. Ее титул «Тупица» или «Легендарный неудачник» меркли перед ее мастерством ирьениндзюцу.
— Да.
Цунаде с опущенной головой вытянула вперед дрожащие руки, собирая меж ними голубую чакру. Возможно, если бы Орочимару находился в прежнем психическом состоянии, он не заметил бы взвывшей интуиции. Но сейчас змеиный санин был более чем спокоен и рассудителен. Даже его плетями висевшие руки не мешали думать, как прежде.
— А правда ли ты собралась лечить меня, Цунаде-химе?
Змей качнул головой, поднимая вверх подбородок и стреляя злыми желтыми глазами. Его прищур говорил сам за себя. Ни капли доверия к действиям сокомандницы он не испытывал.
— Подумай, дорогая Цунаде, стоит ли совершать столь глупейший шаг, нарушая наш договор.
Голос Орочимару был тверд и низок, неестественная сталь и отсутствие естественного шипения заставили Цунаде ощутить холодок на затылке.
— Ценой глупости могут быть тысячи невинных, не добитых мой дорогой ученицей. Интересно же будет посмотреть, как биджудамы будут литься из всполохов фиолетовых искр хирайшина? Уверен, Наруто-чан мне не откажет в такой незначительной услуге. Хм.
Змей говорил ровно, без привычных смешков или надменных усмешек, ставящих паузы в его повествовании. Кофейные глаза Сенджу заблестели, она не знала, что можно было ответить на эту провокацию. Ее золотистые брови жалобно вскинуты вверх, а в очах читается искреннее неверие.
— Зачем?
Цунаде в глубоко расстроенных чувствах обронила недосказанный вопрос. Орочимару в данный момент не отличался терпением и в несвойственной себе манере резко вопросил:
— Что «Зачем»?
Женщина опустила руки, полупрозрачное облако чакры исчезло, развеявшись. Ее челка упала на лицо, закрывая глаза. Но по опущенным уголкам губ змей мог много прочитать и выяснить, что имела она ввиду.
— Зачем убивать невинных…
Столь взбаламученный, порывистый вопрос, основанный лишь на сентиментальных чувствах разъярил Орочимару. Змей нахмурился, выражая своей гримасой искренней презрение к сей мысли.
— Невинные? Ты не ведаешь о том, что говоришь. Они инструменты в политике. Чтобы уничтожить мозг, следует отсечь тело. Уничтожение инфраструктуры, искоренение гражданского населения, уничтожение культурного наследия – только этого хватит, чтобы Скрытая деревня распалась, а Коноха давно уже не является деревней шиноби.
— Ты так сильно ее ненавидишь?
— Хм! Ненависть – искреннее, яркое чувство, которое можно испытывать только к тому, что горячо любил. Я ее презираю за лицемерие во всех основах ее существования. Ты не знаешь, тупица, но ради одного глупого символа были попраны все вами любимые правила гуманизма. Ты не ведаешь ни о чем, что не касается давно брошенного тобой госпиталя, так зачем сейчас мне читать нотации?
Орочимару оскалил клыки, а вены на его висках начали пульсировать из-за прилива ярости. Змей с большим недовольством понимал, что теперь помощи от нее ждать не стоит. Она пришла сюда только за одним.
— Да. Может я глупа и несведуща. Да. Мне было плевать на политику, экономику и все подобное. Меня интересовала только медицина и способы сохранить жизни наших товарищей. А ты… Ты убиваешь их забавы ради. Я много чего не знаю. Но сейчас я знаю одно – я должна убить тебя, чтобы деревня жила в мире.
Женщина яростно скинула свое зеленое хаори, разгоняя чакру по всему телу. Ее рывок не был виден обычному глазу, сила и скорость санинов была на запредельном уровне. Вертикальный удар ногой сверху вниз в пряжке расколол каменное покрытие дороги, подбрасывая в воздух щебень и большие камни. По земле ползли мириады трещин только от одного удара.
Точно брошенный кунай с перпендикулярной им стороны был пойман Цунаде голыми руками. Железный нож был зажат между указательным и средним пальцем. Женщина, не поворачиваясь, периферийным зрением заметила серые волосы и фиолетовую одежду приспешника Орочимару.
— Зря вы так, Цунаде-сан. Вам придется драться с нами двумя.
— Хм! Я и тебя с радостью убью!
Тихий, настороженный голос Кабуто был перекрыт непреклонным тоном, так естественным для Цунаде. Принцесса слизней ринулась вперед вновь, нанося всекрушащий удар кулаком по земле там, где мгновение назад были змеиный санин и его шпион.
