Голова Роан дернулась, из-за шлема нельзя было отследить ее эмоции на лице или выражение глаз. По всей видимости Бланш была где-то далеко в своих думах и вампир нагло выдернул ее оттуда. Взяв несколько секунд на размышление Бланш щелкнула пальцами, словно ей в голову пришла прекрасная идея, но на самом деле в памяти всплыла весьма интересная информация, касающаяся величайшего оружия Империи.
— Нужно убить императренка. Если он активирует тейгу, то наш план пойдет по одному известному месту. Кстати, как там Рейби?
Не смотря на отличные актерские навыки и совершенно ничего не выражающий голос, кроме озорного интереса с весьма приподнятым настроением, Левиафан делала вид, что попросту не видит раздражения и недовольства создателя, как бы та не пыталась его скрыть.
— Поглощает эмоции и жмурится от удовольствия.
Невзначай ответила вампирша, пожимая плечами. Последующий вопрос Роан ее ничуть не заинтересовал.
— Что с чакрой?
— Пока мой резерв, установленные печати и пять емкостей наполняются, но через час они достигнут своего пика. Кхм… Поскольку это все прототипы, то я бы не надеялась на их надежность и сразу бы сливала энергию в Гедо Мазо.
Роан кивнула головой, понимая, о чем говорит вампирша, но призыв громадной статуи мог бы вызвать чудовищный переполох, что остановил бы сражения. Взгляд Бланш упал на императорский дворец, он был настолько огромным, что там вполне мог разместиться раздробленный десятихвостый демон.
— Что же, тогда нам следует поторопиться и взять двор императора. Хочу скрыть за его стенами Гедо Мазо.
— И как ты это сделаешь? Своды обрушатся и стены его просто сомнутся.
Предложение Роан вызвало большие сомнения в уме вампирши, ибо она примерно представляла себе величину статуи внешнего пути, что скорее всего будет даже выше этого замка.
— Мокутоном. Изнутри все покроется корнями, а снаружи останется красивая оболочка. Надеюсь генерал Будо выбрал себе штаб не в императорском дворце.
Ответ Роан не был лишен здравого смысла, так как укрепленные стихией своды вполне могли взять на себя большую нагрузку, но от этого проблемы никуда не девались.
— А если там? Может вместо того, чтобы призывать целую статую, призвать ее голову, например?
— Не знаю. Не думаю, что получиться.
Бланш растерянно качнула хвостом будучи неуверенной в этой затее.
— Можно попробовать. Если все пойдет через жопу, то просто призови грандеров и обрушь стены. Имперцы и Революционеры сами друг другу глотки грызть начнут.
План вампирши был таким же надежным, как человеческая память. Все могло пойти и скорее даже должно было пойти по известному сценарию Бога Хаоса. Так, как того не желала Роан и как-то было предназначено судьбой.
Ночь в окруженной столице протекала очень жутко. Крики воинов на стенах не стихали, отряды полиции продолжали бегать по битым дорожкам улицы, движение повозок не стихало ни на час. Казалось, что город продолжал дневную жизнь, но многие бы предпочли мертвенную тишину такой жизни. В дали слышались громогласные удары бревенчатых таранов о ворота города. Тем кто жил на окраине было еще страшнее. Им был отчетливо слышен лязг мечей, рев командиров и грохот сотрясающихся стен. Не говоря о возросшей преступности.
Мафия сейчас проживала лучший и самый худший день в своей жизни. Будет грубо сказать, что преступников не заботила собственная кончина в лапах защитников правопорядка, но ведь можно было всегда откупиться. А как откупиться от сошедших с ума ликвидаторов, сбрендевших крестьян с топорами или же благородных революционеров с винтовками? Никак. Преступники грабили мелкие и крупные дома, забирали деньги и драгоценности, картины, мебель или сервиз брать с собой они не могли, так как был слишком громоздким и через подземные тоннели их было практически не пронести. На ходу особо отчаянные насиловали всех попавшихся им на глаза женщин и детей, любого, кто мог привлечь их нечеловеческое влечение.
Улицы города постепенно заполнялись трупами невинных, убитых в ходе бандитских рейдов. Но ни завтра, ни после завтра, ни тем более когда восторжествует революция о них никто не вспомнит. Спешащая полиция переступала тела убитых и изнасилованных девушек, не замечала трупы забитых мужчин, у них была другая работа, они обеспечивали усиленную охрану легитимному правительству и благородной аристократии. Были и те, кто желал помогать обычному люду, но их мало, да и сопротивляться данной системе они не могли.
С позднего вечера до глубокой ночи бои не переставали длиться, но в один момент революционеры отступили. Осада была снята, а пехота отошла на полкилометра от ворот. Имперским солдатам показалось это преддверием победы, а офицеры же нервно терли подбородки, понимая странность данной ситуации. Но ни с рассветом, ни с дневным зноем осада не продолжалась.
— Сир Нетто, разрешите обратиться?
