Молодой лейтенант в потрепанной, местами на кителе опаленный, встав по команде смирно, приветствуя старшего по звание согласно военному уставу, обратился к мужчине, что припав спиной к разрушенной катапультными снарядами сторожевой башне, стоял, раскуривая трубку. Голос капитана звучал до безобразия спокойным, местами меланхоличным с оттенками хрипотцы.
— Говори уже. Что случилось?
Вынув трубку изо рта, он указал ей на младшего солдата. Парень заколебался на пару секунд, но глубоко вдохнув, выпалил как на духу то, что его тревожило.
— Объясните пожалуйста, почему эти ублюдки отступили?
Мужчина на резвый голос парня улыбнулся пухлыми сухими губами. Седой волос в его коротком ежике немного качался на ветру, а скупой прищур серых глаз пробивал до самых костей. Пыхнув трубкой, выбрасывая в воздух большой клубок дыма, капитан задумчиво произнес:
— Тут все неоднозначно. Чтобы сохранить силы, они взяли нас в окружение и теперь ждут пока наши запасы кончатся. Это раз. Но у них самих ртов дохрена, а чтобы прокормить такую ораву потребуется не один караван. Второе. Могут готовить новый удар, поэтому перегруппируют войска, но особых шевелений я не вижу. Три. Подонок, что пробил стену на юго-востоке стягивает всю блядскую монстрятину в другую точку. Четыре. Их армия может уже маршировать по канализации. Пятое. Неведанным образом сейчас происходят переговоры командующих сторон. Шестое. Может готовиться какая-то непостижимая хуета. Что будет дальше? Я в душе не ебу. Но жопа моя ноет, пиздец грядет.
Слова старшего по званию нисколько не обнадежили лейтенанта, что представлял весь младший состав. Сир Нетто не был тем, кто говорил о хвалебных тирадах генералам империи, восхвалял императора или же попусту мел поднимающую дух чепуху. Этот старый лось был известен тем, что провел на стене всю свою жизнь и был весьма опытным бойцом, участвовавшим в отражении многих осад в других крепостях. Формально, на данному участке стены он был лишь советником, но неформально командовал здесь он, а не поставленный майор.
***
Роан с тяжелым вздохом откинулась на каменную стену императорского дворца. Заняв весьма хорошее зрительское место на выступе крайне верхней башни, девушка стянула шлем, вдыхая воздух полный тлетворного запаха гари. Шли вторые сутки осады и результаты были вполне себе печальные. По исследованию Левиафан, люди начали привыкать и их негативные эмоции не такие яркие, как то было в начале. Седовласая испустила еще один полный недовольства вздох. Ее пурпурные глаза смотрели в темню бездну ночного неба, а в голове царила тишина. Мыслей, переживаний и даже печали не было, словно внутри нее образовалась гигантская черная дыра, что втягивает любые чувства, которые Роан мимолетно отпускает.
К Акаме она испытывала весьма реальную симпатию. Алоглазая убийца имела привлекательную внешность невысокой черноволосой азиатки с весьма округлыми формами. Бланш не хотела порабощать или делать из нее болванчик с ДС, чтобы это тело было всегда в ее распоряжении. Проведя некоторое количество времени с живыми людьми, Роан к своему удивлению изумилась какими они могут быть милыми. Будь то жертвенная решительность Леоне, смущение и благодарность Акаме, даже склочная натура торговца имела место быть. ДС были по-своему идеальными в том плане, что выполняли ее поручения сверхурочно, дополняя ожидаемый результат своими достижениями. Но их поступки, эмоции, движения и даже образ мышления были скопированы с нее. Может более ранней версии, чуть более нравственной из-за чего все эти упреки ужасно раздражали. Перед ними не надо было лебезить, строить из себя ангела или интеллигента. Это было странно.
Левиафан бесила ее своими постоянными мозгоклюйствами по поводу того, что «раньше было лучше», раньше трава была зеленее, небо ярче и кровь насыщеннее. У Вулкана появился собственный технический сдвиг, он погрузился в инженерию и механику. Лиза носила в себе дитя ее мужской версии. А Шурадо был просто оружием, который должен был постоянно следить за исправностью собственной комплектации. Но никто из них не имел «милых» черт. Смущение – простая игра. Флирт – прелюдия похоти. Настоящих чувств, как у самой Роан, там не было, один лишь звериный инстинкт к размножению и получению удовольствия. На фоне их ночи с Акаме или Акирой и даже ретроспекции Вулкана, все ее минувшие половые акты были не более чем мастурбацией, конечно, имеющими свои плюсы и гору минусов.
Отрешившись от печальных мыслей о брюнетке, Роан сложила печать овцы, направляя половину резерва в технику призыва.
— Призыв Мира Хаоса: Падшие Драконы Грандеры.
