Разговоры между рабами были строго запрещены, поэтому оставалось только догадываться, за что он сюда попал. Хотя особо гадать нужды не было. Тур ведь вчера обмолвился, что Мадиш расспросы о нём ведёт. Выходит долго тянуть не стал и избавился от брата, как можно скорее. Во второй раз за свою жизнь Амур становился свидетелем предательства со стороны родной крови, только здесь пока не было убийства. Хотя неизвестно что хуже — неожиданно погибнуть и не знать о подлости, или же иначе? Для Тура это не было неожиданностью, он знал о подобных планах брата, и наверняка не удивлён.
Императору очень хотелось спросить бывшего генерала о сыне. Дождавшись момента, когда охранник отошёл максимально далеко, Амур как можно тише позвал Тура. Тот был слегка потерян в пространстве и не сразу обратил внимание.
— Не бойся, император. Про то, что Кубай мой сын, Мадиш не знает, так что пока не тронет их, — прохрипел генерал и сплюнул кровью.
Входная дверь снова загрохотала. В коридор вбежал запыхавшийся Дарб. Он жестом подозвал ближайшего бойца и начал расспрашивать о чем-то. Охранник задумался на мгновение, затем указал в сторону конца коридора и быстрым шагом направился туда.
— Вот, уважаемый Дарб, это он, — подвёл он толстяка к камере, где сидел Амур.
— Выпускай тогда, чего рот разинул! — крикнул Дарб.
Воин спешно открыл дверь и махнул головой, требуя выходить. Император поднялся и покинул камеру.
— Вы, двое, за мной его ведите! — крикнул толстяк стоявшим у дальней стены бойцам. Они тут же подбежали и, поторапливая императора, поспешили следом за Дарбом.
Яркий дневной свет больно слепил глаза с непривычки. Покинув арену, Амура повели закоулками, петляющими меж длинных невысоких построек. Вскоре все неказистые строения закончились, и они вышли на небольшую площадь с зелёным ковром травы, разрезанной неширокими вымощенными дорожками. Вдалеке виднелись купола дворца Мадиша. Дарб, почти бежавший впереди, постоянно оглядывался и поторапливал солдат. Он заметно нервничал, боясь куда-то не успеть. Впереди показался огромный навес с каменными колоннами по кругу и фонтаном в центре. Дарб подбежал к толпе солдат и что-то стал объяснять, размахивая руками. Императора подвели к навесу. Из кучи воинов протиснулся толстяк и махнул рукой. Бойцы расступились.
— Вот он, достопочтенная Камири! — кланялся Дарб.
— Свободен! — холодно ответила девушка и он ещё несколько раз откланявшись, поспешил убраться.
— Вы тоже свободны! — приказала Камири охранникам, конвоировавшим Амура. Те спорить не стали и последовали примеру Дарба.
— Урсул, ожидайте команды, скоро отправимся в пески, внизу обождите! — дала она напутствия своей охране, указав на небольшую поляну, чуть ниже, к которой вели ступени от навеса.
— Но, госпожа…! — вопросительно посмотрел на неё боец, переведя взгляд на раба.
Камири недобро сверкнула взглядом, и солдаты не стали заставлять себя упрашивать.
Девушка присела на широкий выступ в колонне и оценивающе посмотрела на императора.
— Можешь пить, — сказала она, кивнув на фонтан. — Не опасайся, не отравлена.
Амур подошёл к плескавшейся воде в выдолбленной в цельном куске гранита большой чаше на толстой подножке и стал жадно пить. В камере поили всего два раза в день, а постоянная жара высушивала внутренности, хотя внизу и было прохладнее, чем наверху, но жажда мучила всегда.
— Благодарю! — сказал император, выпрямившись и утирая рукавом мокрое лицо.
— Скажи, раб, ты — вахр, утративший силу? — поинтересовалась девушка.
— Не знаю, о чём говоришь, — ответил Амур.
— Лжёшь раб! Наверняка боги разгневались на тебя, силу отняли, вот и угодил сюда. Что же ты такого сделал?
— Я не понимаю, о чем спрашиваешь, и кто такой Вахр? Асур — моё имя.
— Там где ты жил, это по-другому называлось? Вахр — это почитаемый человек, который может одним прикосновением излечить, или же покалечить. Может сделать так, что весь род проклятым станет и не будет покоя много лет. Вахр в зверя обращаться может, а ты мог? — с любопытством спросила Камири.
— Никакой я не Вахр, женщина! — ответил император и захохотал.
Девушка в мгновение вскочила на ноги, обшарила руками свой пояс, но видимо не найдя там, что хотела, подошла к рабу и размашисто ударила ладонью по щеке.
— Как ты смеешь, раб, смеяться при мне и говорить мерзости! — заорала она, что голос сорвался на истеричный визг.
Глубоко и часто вдыхая от приступа гнева, девушка присела на прежнее место, с ненавистью глядя на императора.
— Что же дурного в смехе? Какую мерзость услышала ты из уст моих?
— Молчи, раб! — крикнула Камири.
Она вновь поднялась со своего места и стала нервно расхаживать взад-вперёд перед Амуром.
— Ты назвал меня женщиной! — сверкнула она недобрым взглядом.
— Прости, значит, я заблуждался и ты мужчина, — утвердительно сказал император.
— Я женщина, раб…! — тут же выпалила девушка и запнулась, растерянно выискивая взглядом что-то в каменном полу.
Император слегка улыбнулся сам себе. Камири вновь уселась на уступ.
— Чему ты улыбаешься, раб?! Что веселит тебя так?!
— Ты странно говоришь, женщина.
