Мы немного побегали, потом побоксировали, потом перешли к упражнениям для ног.
— Ну и лентяй. Почему ноги так низко поднимаешь? Смотри, — сказал я, взмахнув ногой почти перед носом Олега.
— Хвастай больше! Был бы моего роста, не выше меня поднимал бы.
— Минуточку, — остановил я Олега, — до какого места моей спины ты можешь достать ногой? Попробуй.
— Да зачем тебе?
— Попробуй, потом скажу.
Я повернулся спиной к Олегу, и вслед за этим его нога коснулась моей спины чуть пониже лопаток.
— Нет, не так. Отойди шага на два-три и ударь ногой в спину, как можно выше и сильней.
— Ты серьезно? Сильно ударить? Ну, если ты просишь, отказать не могу.
Через минуту, получив сильный удар пониже спины, я лежал, зарывшись головой в сугроб. Встревоженный Олег бросился меня поднимать. Я встал очень довольный.
— Покажи, как бил.
Олег сделал большой шаг левой ногой, одновременно согнул правую в колене, прижал бедро к животу и с силой выбросил ногу вперед.
— А чем ударил? — спросил я.
— Всей подошвой кедов.
— Почему выше не ударил? В поясницу. Ведь я просил как можно выше. В первый раз ты почти до лопаток достал.
— Но тогда сильного удара не будет. Ты же просил сильно. Можешь наконец объяснить, что за странные упражнения придумал?
— Могу. Б. В. примерно одного роста с тобой. А Виктор был чуть выше меня. Вот, теперь ясно, что Б. В. физически не мог нанести Бойченко сильный удар в поясницу.
— Ах, вот оно что, — проводим следственный эксперимент! Кажется, так это называется. Тогда давай подумаем, нельзя ли его использовать для остальных? Кто еще у нас высокий?
— Гиви примерно такого же роста, как был Виктор. Листопад лишь немного пониже. Оба они достаточно крепкие, сильный удар нанести могут. Ну, еще Петя, Харламов, Кронид высокие…
— При чем тут Петя и Харламов. С ними все ясно. Ты бы еще себя вспомнил, тоже высокий. А вот что придумать для Гиви и Листопада…
День прошел без особых происшествии. Ничего путного в голову не приходило. Тем не менее определенный успех был, и я решил обрадовать товарищей первыми результатами.
Ужин проходил в угрюмом молчании. Место Гиви пустовало: он был нездоров. Когда тетя Лиза подала чай, я встал и попросил меня выслушать.
— Товарищи, я понимаю ваше настроение и даже ваше… ваше отношение ко мне. Не буду сейчас оправдываться. Поверьте, мною руководят самые добрые намерения. Важно другое. В течение вчерашнего дня и сегодняшнего утра мне удалось многое выяснить и хотелось бы сейчас с вами поделиться.
Я кратко изложил содержание своих бесед с тетей Лизой, Петровичем и Петей. Потом рассказал про утренний эксперимент.
— Итак, — закончил я, — теперь остается доказать непричастность Гиви и Андрея Филипповича. Я уверен, что и здесь все будет хорошо. Тогда станет окончательно ясным, что в гибели Бойченко виновен кто-то посторонний.
Реакция на мои слова была совсем не такой, как я ожидал. Никто не проявил радости, не подбодрил меня. Увлеченный успехом, я в тот момент не понимал, что чем шире круг лиц с твердыми доказательствами непричастности к гибели Виктора, тем более сгущаются тучи над остальными. Но Листопад, по-видимому, понимал это предельно четко. Он сидел за столом угрюмый, неподвижный, опустив голову на руки. Затем откинулся на спинку стула и каким-то злобным голосом сказал:
— Понял, все понял. Прикрыли заведующего и парторга. Потом и Брегвадзе прикроете. Все свалите на. Листопада, нашли козла отпущения.
Он встал и, как-то сгорбившись, направился к двери.
— Андрей Филиппович, вы не встречались ранее, лет пять назад, с Бойченко? — неожиданно спросил его Олег. Листопад только махнул рукой и вышел из столовой.
Я с удивлением посмотрел на Олега. У него было необычное выражение лица. Казалось, что под маской равнодушия он что-то скрывает. Олег перехватил мой взгляд и чуть заметным движением головы предложил выйти.
— С чего ты это? Разве они раньше встречались? — кинулся я к Олегу, как только мы оказались одни.
— Потерпи. Сначала хочу рассказать некую историю.
— Какую историю? При чем тут истории? Я тебя про. Листопада спрашиваю.
— Молчи и слушай. Лет пять назад в повестке дня очередного заседания ученого совета одного московского НИИ, — с некоторой торжественностью начал Олег, — значилась защита кандидатской диссертации. Об этой диссертации говорили во всех лабораториях института и даже в других организациях. Ходили слухи, что диссертант сделал открытие, обнаружил новый эффект, что ему собираются сразу присвоить доктора наук.
К началу заседания ученого совета конференц-зал был переполнен. Все шло как положено. Ученый секретарь совета огласил характеристику и основные биографические данные диссертанта. Затем тот кратко изложил содержание работы, методику эксперимента, подчеркнул новизну результатов.
Было много вопросов. Диссертант отвечал спокойно и обстоятельно. Затем выступили оппоненты.
— …Разработан новый экспериментальный метод… высокая чувствительность… обнаружен новый эффект… трудно переоценить… результаты работы вполне соответствуют требованиям, предъявляемым к докторским диссертациям… И далее в таком же духе.
