— Ну, что тут у вас стряслось?
Я снова рассказал обо всем, что меня мучило. Петрович сидел в своей обычной позе, зажав палку между коленями, и внимательно слушал.
— Как вам это нравится? — сказал Б. В., когда я кончил. — Еще не хватало нам, чтобы сотрудники стали подозревать друг друга в убийстве.
— Борис Владимирович, вы же сами сказали о постороннем…
— Да подождите вы с посторонним! Надо вопрос решать радикально. В первую очередь прекратить все разговоры об убийстве. И от комсорга этого следует потребовать в первую очередь. Не так ли, Сергей Петрович?
Петрович с сомнением покачал головой.
— Прекратить разговори едва ли возможно.
— Почему? — перебил Б. В.
— Трое уже знают…
— Четверо. Игорь успел выболтать Олегу.
— Тем более, через день-другой будут знать и остальные восемь. Когда люди живут, как мы, одной семьей, такие секреты носятся в воздухе. Может быть, уже сейчас Олег с кем-либо обсуждает это дело.
— Что же вы предлагаете?
— Подождите, Борис Владимирович, не торопите меня. Давайте лучше подумаем, что будет весной. Приедет милиция, следователь…
— Вот именно. Начнут разбирать, мешать работать. Я не хочу неприятностей. Понимаете, не хочу неприятностей! Я отвечаю за лабораторию. Зачем нас сюда послали? Я спрашиваю, зачем нас сюда послали?
— Борис Владимирович, успокойтесь, дайте договорить. Весной приедут профессионалы, специалисты. Ознакомятся с нашими документами. Что для Игоря открытие, то для них обыденная работа. Неужели вы полагаете, что специалист не обратит внимания и на отдаленность места падения и на синяки? Не знаю, прав ли Игорь в своих выводах. Может, все иначе можно объяснить. Но весной разбираться в этом придется, а ведь многое позабудется, сотрется из памяти. Нет, надо теперь же, не откладывая, уточнить обстоятельства гибели Бойченко.
— Но ведь мы это уже сделали, — сказал Б. В.
— Сделали, да не так, как надо для следственных органов. Что мы записали? Бойченко поскользнулся и сорвался в пропасть где-то между одиннадцатью и двенадцатью часами. В это время кто-то был здесь, кто-то там. Так ведь за час всю нашу территорию можно пять раз обойти. Вот если б время можно было уточнить. Доказать, что наших там не могло быть…
Б. В. внимательно посмотрел на Петровича.
— Подождите, подождите, одну минуточку, — сказал он, растягивая слова, — дайте подумать.
Затем встал, прошел в угол комнаты, открыл небольшой сейф и вынул из него часы. Минуты две Б. В. на них смотрел, затем несколько неуверенно сказал:
— Время, кажется, уточнить можно. Ну, конечно. Вот часы Бойченко. Я сложил в сейф его документы и ценные вещи. Погиб он между одиннадцатью и двенадцатью. Посмотрите, на них одиннадцать тридцать пять. Столько же они показывали, когда мы нашли Виктора. Часы остановились от удара во время падения. Если так, то все произошло именно в эту минуту.
Мы посмотрели на циферблат. Это были дорогие часы, какой-то иностранной фирмы, с центральной секундной стрелкой и календарем-маленьким окошком, в которое было видно число. Часы остановились в одиннадцать тридцать пять.
— Пожалуй, я согласен, — сказал Петрович, — давайте соберем всех сотрудников и уточним, кто где был именно в это время. Кто дома, кто на Альфе или на Бете. И, самое главное, кто кого видел. Кажется, это называется алиби, когда свидетели подтверждают, что подозреваемый в момент преступления находился где-то совсем в другом месте. Вот это будет убедительно. Правда, нелегко нам придется. Ребята могут обидеться.
— Но не обязательно же излагать домыслы Игоря. Можно все представить, как попытку уточнения акта о гибели Бойченко, который, как все знают, мы составляли.
Петрович с сомнением покачал головой.
— Попробуйте, Борис Владимирович, но едва ли это получится.
После ужина Б. В. попросил никого не расходиться.
— Товарищи, — сказал он, — мы с вами обсуждали обстоятельства гибели Бойченко и составили надлежащий акт. Однако в нем есть дефект. Время гибели было указано весьма приблизительно и в связи с этим невозможно было установить, кто где находился в момент трагического происшествия.
За несколько часов, которые прошли после нашей утренней беседы, Б. В. немного успокоился и сейчас говорил в своей обычной манере, немного напоминающей речь лектора.
— Сейчас положение изменилось, — продолжал Б. В., — мы обратили внимание на показания часов Бойченко, остановившихся, очевидно, в момент падения. Часы показывают одиннадцать тридцать пять. Хотелось бы установить точное местопребывание каждого именно в это время.
Неожиданно вскочил Гиви. Он был бледен и явно нервничал.
— Не нравится мне это. Очень не нравится! Вы же сами сказали, Бойченко поскользнулся я упал. Тогда зачем выяснять, кто в эту минуту там был, а кто здесь? Такие вещи делают, когда думают, что было преступление. Если вы так думаете, надо прямо говорить: начинаем следствие. Весной приедет милиция, прочитает бумагу: вот эти сотрудники были вместе, а эти подозрительные. Нас начнут таскать, допрашивать.
— Почему именно вас? — перебил Б. В.
