— Что ж, наверное, есть причина; ну и вкусной же олениной ты меня угощал. Заходи — я свеженького тодди приготовлю.
— Ладно, заскочу.
— Я тебе покрепче приготовлю.
— Не надо. Утром крепкое пить вроде бы ни к чему. Лучше припаси чего-нибудь послаще.
— Странный ты какой-то. Вроде бы из солдат, а крепкого не любишь? Полицейские, например, всегда требуют чего-нибудь покрепче.
Придя домой, Ко Со Твей улегся на циновку, но уснуть не мог, мечты о Но Тейн Хла бередили ему душу. Три дня он удерживался от соблазна отправиться на заветную поляну, на четвертый день все-таки поддался ему. Тем более что у него был повод выпить тодди.
Поднялся он на рассвете, наскоро умылся и отправился к монастырю. Над полями висел густой туман. Выпавшая ночью роса крупными, тяжелыми каплями скатывалась с крыш домов и деревьев — можно было подумать, что начинается дождь. Отойдя совсем немного от дома, Ко Со Твей увидел вдалеке спускающуюся с холма Но Тейн Хла с корзиной на голове.
— Ты что сегодня так рано? — спросил он, поравнявшись с девушкой.
— Вовсе не рано. Это вам так кажется. Какой сегодня густой туман. — Впервые за все время их знакомства Но Тейн Хла охотно поддержала беседу.
— Давай я помогу тебе набрать цветов.
— Вы опоздали. Я уже набрала.
Глубокое, откровенное разочарование отразилось на лице Ко Со Твея.
— И ты приходишь сюда каждый день?
— Да, каждый…
— А почему же я тебя не видел?
— Я прихожу каждый день в монастырь, а цветы собираю лишь иногда, — отвечала девушка на ходу.
— Погоди, Но Тейн Хла, что же ты так торопишься?
— Мне некогда. Дома много дел, — сказала она и убежала.
С грустью смотрел Ко Со Твей ей вслед, пока она не скрылась из виду.
— А, пришел, Ко Со Твей. Ну входи, входи, ветеран, — радушно приветствовал гостя Со Аун Бвин, сидевший на бамбуковом полу своей хижины.
— Угощайся. Сок только сейчас собрали. Свежайший.
— А как насчет спиртного?
— Что с тобой? Неужто выпить захотелось?
— Да нет. Я просто так.
— Вообще-то пальмы — собственность настоятеля монастыря. Он не разрешает готовить спиртные напитки, но я его не слушаю, отношу плоды домой, там приготовляю, а потом продаю потихоньку.
— Ты мне говорил, что поишь полицейских.
— Полицейские приходят, старший лесничий приходит и выпивают все до капли.
— Они тебе платят?
— Жди от них платы! Конечно, пьют даром. Мало того, если вдоволь не напьются, еще обругают как следует.
— Но это же несправедливо! Какое они имеют право покушаться на чужое добро. Это же государственные служащие, а ведут себя как грабители.
— Ха-ха! Государственные служащие! Как только эти «служащие» появляются в деревне, все, начиная со старосты, норовят спрятаться под лавку.
— Это почему же?
— Они хватают все, что под руку попадает, — кур, яйца, спиртное. Причем о плате мы даже не заикаемся. Дело дошло до того, что однажды начальник департамента лесов потребовал женщину.
— А что, у вас в деревне есть женщины легкого поведения?
— Нет, конечно.
— Как же вы вышли из положения?
— Начальник сам подсказал. У нас в деревне арестовали одного крестьянина за порубку казенного леса, так он пообещал отпустить крестьянина, если жена его согласится провести с ним ночь.
— Вот мерзавцы!
— Еще какие! А после того как начальник добился своего, этот несчастный все равно домой не вернулся. Его осудили на несколько лет тюремного заключения. Вот какие дела у нас творятся.
— Староста Со Я Чо разве безропотно выполняет все прихоти начальства?
— То, что я тебе рассказал, случилось еще при его отце. А Со Я Чо на начальников внимания не обращает и никого не боится.
После всего услышанного чувство уважения к старосте деревни упрочилось еще больше.
Выпив кружку тодди, Ко Со Твей отправился домой. Рассказ Со Аун Бвина весь день не выходил у него из головы. Он даже не мог себе представить, что подобная подлость возможна.
После обеда внезапно появился Поу Ни.
— Что случилось? — встревожился Ко Со Твей.
— Ко Хла Саун послал сказать, что сегодня состоится совет, — едва переводя дыхание, сообщил Поу Ни.
— Где? Опять в саду Ко Нан Чо?
— Нет. В доме У Па Ни в деревне Кайншоджи.
— Пойдем вместе?
— Пошли.
Как некстати это! Завтра утром Ко Со Твей намеревался встретиться с Но Тейн Хла и сказать ей о своей любви.
— По дороге заскочим в сторожку к Со Маун Та. Надо дать ему кое-какие указания.
Разговор с Со Маун Та длился минут тридцать. До деревни Кайншоджи они добрались только к вечеру. Кайншоджи притаилась в глубине леса, в стороне от дороги и от других деревень. Здесь жили в основном шаны. С ними Ко Нан Чо хорошо ладил. «Вопрос, видимо, очень важный, раз выбрали для встречи такое глухое место», — думал Ко Со Твей.
Дом У Па Ни находился на окраине деревни. Когда Ко Со Твей вошел в дом, где все уже были в сборе и ждали только его, У Па Ни велел жене и дочерям накрывать на стол.
За столом Ко Со Твей обратился к сидевшему неподалеку Ко Шве Тейну:
— Что случилось, Ко Шве Тейн?
— Ты пока ешь. Потом поговорим.
— Я уже два дня бездельничаю, — сказал Ко Нан Чо недовольным тоном.
— Почему же за мной не прислали раньше?
— Ты живешь ближе всех от Кайншоджи, поэтому тебя решили звать в последнюю очередь.
