– Пташка! – вскрикнула Марина, полная, одутловатая русалка с длиннющей черной косой. В зрачках, затянутых туманной пленкой, зажегся огонек.
Прозвище, которое они дали ей при первой встрече, звучало очень приятно.
Тина, худющая блондинка, обернулась так резко, будто Наташа могла раствориться в воздухе. Она завизжала от восторга и поплыла от центра озера к краю, отпихивая от себя кувшинки и тину. Какая же она тощая! Щеки ввалились, кости выпирают, под пергаментной кожей виднеются ребра. Обе подружки протянули к Наташе синюшные руки. Девочка не рискнула подойти, помня, как когда-то русалки затащили Кира в воду и едва не потопили его.
С минуту они таращились друг на друга. Затем Наташа сделала несколько робких шагов и оказалась в крепких объятиях сначала Тины, потом Марины.
– Какая ты стала… – светловолосая охнула. – Настоящая прелесть…
– Ага, – подтвердила Тина, цокнув, – раньше-то нескладная была, с веснушками на половину лица.
Веснушки Наташа упорно замазывала тональным кремом – они ей казались вульгарными. Но теперь она зачерпнула горсть воды и обмыла щеки. Подумав, скинула надоевшие туфли. Терять нечего, после милований с русалками одежда насквозь промокла – тут уж не до красоты. И плюхнулась прямо на землю. И Наташе стало так легко, словно она вернулась туда, где ее ждали.
Девочки трепались без остановки, пересказывая местные сплетни. Большинство из них не имело для Наташи никакого значения. Разве важно, что водяной удумал отрастить бороду, а какая-то незнакомая ей русалка едва не затащила к себе в пруд незадачливого рыбака? Наташа ждала чего-то про лес и его хранителей; про Кира. Но Тина с Мариной, как назло, умалчивали о нем. А она не заводила тему первой, потому что Кир наверняка слышал их. А ей… ей ведь не важен старый товарищ…
– Ну, что глазюки вылупила? – Марина обиженно надула пухлые губки. – Как ты вообще, негодяйка, два года могла не заходить к нам?
– Я… – Рассказать про соленое Черное море и номер отеля, где она провела первое лето? Или о нежелании ехать сюда? А может, в целом: про учебу, друзей, экзамены, которые кончились совсем недавно? Или про победу на школьном конкурсе, для которого Наташа специально написала сочинение про вытью? Учителя хвалили ее талант. А она всего-то описала то, что видела тогда в больнице вместе с Киром. – Простите меня.
И грустно улыбнулась уголками губ. Тина щелкнула девочку по носу.
– Наверстаем, – убежденно сказала она.
– Непременно, – кивнули Наташа с Мариной одновременно.
За тем исключением, что первая соврала. Она ощущала, как деревья пялятся на нее, как ощупывает кожу ветер и как ей охота спрятаться ото всех, залезть с головой под теплое одеяло.
Они провели на берегу озера еще около часу, а потом Наташа засобиралась домой. О Кире она так и не спросила, но, уже скрывшись за деревьями, услышала понурый Тинин шепот:
– Она повзрослела. Наверное, такая бы ему понравилась…
– Да он и раньше ее… – ответила Марина, добавив что-то еще, но шорохи листвы заглушили голос.
О Кире ли вели речь или о ком-то другом – загадка. Наташа плелась через лес огорченная. Она-то надеялась, что друг сам выйдет к ней навстречу. Может, испугает или сотворит целую полянку земляники, как сделал когда-то давно. Но нет. И с каждым новым шагом, приближающим ее к шоссе, девочка лишь крепче убеждалась: Кир не желает с ней знаться.
Может, оно и к лучшему.
Чемоданчик совсем «распоясался»: на колесики намоталась трава, поэтому он тащился вяло, иногда накренялся и заставлял Наташу пыхтеть от напряжения. На шоссе стало идти немного легче.
Из-за поворота дороги показались первые деревенские домики. Справа, из леса вынырнул мальчишеский силуэт. Наташа не сразу узнала его и на миг понадеялась, что это Кир. Но волосы парня были темными, а кожа загорелой. Он заметил Наташу и призывно замахал ей охапкой веток, которые держал в руках. Девушка не успела опомниться, как оказалась в жарких объятиях Димки, некогда лучшего – или даже единственного – друга.
– Чего ж ты не предупредила, что приедешь! – тарахтел он как заведенный. – А меня за вениками для бани послали. Хотел набрать с деревенских березок, а мать завела: «Нет, неси из леса, там они чище». Я бы встретил тебя, – и гордо добавил: – на мопеде. Предки купили за то, что поступил, представляешь?
– Поздравляю. Кстати, куда? – потупилась Наташа.
Два года они общались о ерунде, не затрагивая серьезных тем. Отчасти из-за того, что Наташа до сих пор не полностью простила драку с Киром, отчасти – из-за его признания в симпатии. Ответить взаимностью она не смогла бы, поэтому не собиралась подавать ложных надежд. Да и стыдилась писать, смущалась, когда Димка звонил. Девушка смутно помнила, что он отказался от десятого класса, но в прошлом году не поступил ни в один техникум, правда, и в армию не пошел – по медицинским показаниям. Значит, сейчас пробовал заново.
– В лесопромышленный колледж, – гордо известил Димка, забирая у нее чемодан и направляясь в сторону Камелево. – Я им весь год помогал. И они взяли на льготных условиях. Прикинь?
