Не стойте, Ахмет, я – не начальник, да и вы больны. Сядьте. Или лучше лягте – еле на ногах держитесь.
АХМЕТ САДИТСЯ НА КРОВАТЬ. ЕКАТЕРИНА ПОСЛЕ ПРОЧТЕНИЯ КЛАДЕТ ЛИСТОК НА СТОЛ, РАЗГЛАЖИВАЕТ ЕГО. ПАПИРОСУ ТУШИТ О КОРПУС КЕРОСИНКИ И КИДАЕТ ОКУРОК НА СТОЛ.
ПЕШКОВА:
Я читала ваши переводы… Ваш друг, Алихан, меня снабдил. И это тоже читала – правда, там были несколько другие слова. Вы сами переводите?
АХМЕТ КИВАЕТ.
ПЕШКОВА:
Знаю о ваших сыновьях. Мне очень жаль.
БАЙТУРСЫНОВ КУТАЕТСЯ В ПОКРЫВАЛО. ПАПИРОСУ ОН УЖЕ ПОТУШИЛ ПАЛЬЦЕМ И НЕ ВЫПУСКАЕТ ОКУРОК ИЗ РУК. ПЕШКОВА ВСТАЕТ, СНИМАЕТ ТУЛУП С КРЮЧКА И НАКРЫВАЕТ ИМ АХМЕТА.
БАЙТУРСЫНОВ:
Как они умерли?
ПЕШКОВА ЗАСТЫВАЕТ НА МГНОВЕНЬЕ. ПОТОМ ТЯЖЕЛО САДИТСЯ НА СТУЛ. БЕРЕТ ЕЩЕ ПАПИРОСУ, НО НЕ ЗАКУРИВАЕТ, ПРОСТО ТЕРЕБИТ ЕЕ В ПАЛЬЦАХ. ПАУЗА.
ПЕШКОВА:
Не знаю, Ахмет, не знаю… Вы меня помните? Мы виделись как-то, очень давно.
БАЙТУРСЫНОВ:
Да, Екатерина Павловна. Москва, 19-ый год…
ЕКАТЕРИНА ОЗИРАЕТСЯ.
ПЕШКОВА:
Давно здесь обитаете?
БАЙТУРСЫНОВ:
Две недели… Наверное… Меня перевели сюда из лагеря – думаю, вашими стараниями. Спасибо вам, Екатерина Павловна…
ПЕШКОВА:
За что?! За что благодарите?!
ПЕШКОВА СТАНОВИТСЯ УДРУЧЕННОЙ.
ПЕШКОВА:
Я… Мы… Из-за нас все…
ОНА ЗАПИНАЕТСЯ, ОГЛЯДЫВАЕТСЯ НА ПЕЧКУ.
ПЕШКОВА:
Да и не просила я об этом. Тем не менее, я рада, что вам смягчили условия содержания. Как же холодно у вас! Как же рано зима приходит сюда – в Москве все еще бабье лето…
СХВАТИВ СПИЧКИ, ЕКАТЕРИНА РЕЗКО ВСТАЕТ, ИДЕТ К ПЕЧКЕ, ЗАКИДЫВАЕТ ТУДА ОСТАВШИЕСЯ ДРОВА. ПОДЖИГАЕТ. ОПЯТЬ СВЕРХУ ДОНОСИТСЯ КРЯХТЕНЬЕ.
ПЕШКОВА:
Как вы ее зовете, Ахмет?
БАЙТУРСЫНОВ:
Баба Лена.
ПЕШКОВА:
Не беспокойтесь, баба Лена, о дровах я тоже похлопочу!
ОНА БЕРЕТ САКВОЯЖ И ИДЕТ К СТОЛУ.
ПЕШКОВА:
Чем питаетесь тут, Ахмет? Голодны, небось? Глупый вопрос, извините…
БАЙТУРСЫНОВ:
Я в порядке, Екатерина Павловна, я в порядке… Баба Лена кормит меня рыбным бульоном, когда есть возможность… Ей тоже несладко…
ПЕШКОВА:
Я понимаю. Вот, скромные гостинцы – что могла провезти без порчи в дороге.
ОНА ВЫКЛАДЫВАЕТ НА СТОЛ ПАРУ КОНСЕРВОВ, ХЛЕБ, КАКИЕ-ТО ГАЗЕТНЫЕ СВЕРТКИ, БАНКУ С МАСЛОМ. ПОСЛЕДНЕЙ НА СТОЛ СТАВИТСЯ БУТЫЛКА ВОДКИ.
ПЕШКОВА:
Ну, а это… Потом.
ЕКАТЕРИНА ВЫТАСКИВАЕТ СКЛАДНОЙ НОЖ ИЗ КАРМАНА ШТАНОВ, ОТКРЫВАЕТ ОДНУ ИЗ КОНСЕРВНЫХ БАНОК. СМОТРИТ ПО СТОРОНАМ – ИЗ ШКАФЧИКА В УГЛУ БЕРЕТ ТАРЕЛКУ, ЛОЖКУ И КРУЖКУ, СТАВИТ ВСЕ ЭТО НА СТОЛ. ВЫТРЯХИВАЕТ ИЗ КОНСЕРВНОЙ БАНКИ СОДЕРЖИМОЕ НА ТАРЕЛКУ.
ПЕШКОВА:
Садитесь и кушайте, товарищ Байтурсынов.
КРЯХТЕНЬЕ С ПЕЧКИ.
ПЕШКОВА:
Вам останется, баба Лена! Садитесь!
ОНА ОТОДВИГАЕТ СТУЛ ОТ СТОЛА И СМОТРИТ НА АХМЕТА, НО ТОТ НЕ ДВИГАЕТСЯ С МЕСТА. ТОГДА ЕКАТЕРИНА БЕРЕТ СТОЛ С ДВУХ СТОРОН СО ВСЕМ, ЧТО ЕСТЬ НА НЕМ, И ПРИНОСИТ ЕГО К КРОВАТИ, СТАВЯ ПРЯМО ПЕРЕД БАЙТУРСЫНОВЫМ. САМА ВОЗВРАЩАЕТСЯ К СТУЛУ, САДИТСЯ.
ПЕШКОВА:
Кушайте, Ахмет. И не обращайте на меня внимания – меня здесь нет, я неофициально, так что… Не стесняйтесь.
АХМЕТ БЕРЕТ ЛОЖКУ И НАЧИНАЕТ ЕСТЬ. ОТЛАМЫВАЕТ КУСОК ХЛЕБА, ЖУЕТ. НА ЕГО ГЛАЗАХ ПОЯВЛЯЮТСЯ СЛЕЗЫ. ОН ПЫТАЕТСЯ РУКАВОМ ВЫТЕРЕТЬ СЛЕЗЫ. ЕКАТЕРИНА ВЫТАСКИВАЕТ ПЛАТОК И ОТДАЕТ ЕГО АХМЕТУ – ОН ВЫТИРАЕТ ПЛАТКОМ ГЛАЗА.
БАЙТУРСЫНОВ:
Простите… Простите…
ЕКАТЕРИНА НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ СТОИТ РЯДОМ, ПОТОМ ОТХОДИТ ОТ АХМЕТА. СТОИТ, ОПУСТИВ ГОЛОВУ. ПОТОМ ПОДХОДИТ К СТОЛУ, БЫСТРО ОТКРЫВАЕТ БУТЫЛКУ ВОДКИ И ПЛЕСКАЕТ НЕМНОГО СЕБЕ В КРУЖКУ. ОТПИВАЕТ И КАШЛЯЕТ, ПРИЛОЖИВ РУКУ КО РТУ.
ПЕШКОВА:
Черти что! Какая гадость! Насколько я помню, вы не пьете, товарищ Байтурсынов… И правильно делаете.
ОНА САДИТСЯ НА СТУЛ, КОТОРЫЙ ОКАЗЫВАЕТСЯ В ОДИНОЧЕСТВЕ ПОСРЕДИ КОМНАТЫ. АХМЕТ УЖЕ НЕ ЕСТ.
ПЕШКОВА:
Это в лечебных целях. В любом случае, можете обменять на что-либо необходимое.
БАЙТУРСЫНОВ:
Спасибо вам, Екатерина Павловна…
ПЕШКОВА:
Да прекратите меня благодарить! Тошно от этого всего…
БАЙТУРСЫНОВ МОЛЧИТ.
ПЕШКОВА:
Извините, извините… Я… Что-то не задалось у нас с вами общение с самого начала, Ахмет – это моя вина, простите. За многие годы мне впервые разрешили приехать в место, подобное вашему… Все позабыла, совсем размякла в столице. Вам надо держаться. Держаться. Ваша семья ждет вас…
ГЛАЗА АХМЕТА НАЧИНАЮТ СВЕРКАТЬ ОТ РАДОСТИ.
БАЙТУРСЫНОВ:
Семья? Я увижу жену и дочь? Они приедут? Скажите! Не молчите! Когда это случится?
ПЕШКОВА:
Скоро, товарищ Байтурсынов, скоро, я привезла распоряжение о вашем переводе в Томск, к жене и дочке, как вы и просили…
АХМЕТ ВСКАКИВАЕТ С КРОВАТИ, ЧУТЬ НЕ ОПРОКИНУВ СТОЛ, ПРИПАДАЕТ К НОГАМ ЕКАТЕРИНЫ НА КОЛЕНЯХ, БЕРЕТ ЕЕ РУКИ.
БАЙТУРСЫНОВ:
Благодарю вас! Благодарю вас!
ОН ЦЕЛУЕТ ЕЕ РУКИ. ЕКАТЕРИНА СПОЛЗАЕТ СО СТУЛА НА ПОЛ, ТОЖЕ ОКАЗЫВАЕТСЯ НА КОЛЕНЯХ ЛИЦОМ К ЛИЦУ С АХМЕТОМ.
ПЕШКОВА:
Не надо, Ахмет, все закончилось… Все закончилось…
ОНА ГЛАДИТ ЕГО ПО СЕДЫМ ВОЛОСАМ. ПОТОМ ОНА ПОДНИМАЕТ ЕГО С КОЛЕН.
ПЕШКОВА:
Вставайте, Ахмет, мы не так молоды, чтобы вот так вот на полу сидеть… Пойдемте…
ЕКАТЕРИНА ВЕДЕТ ЕГО К КРОВАТИ, УСАЖИВАЕТ, СНОВА НАКИДЫВАЕТ НА НЕГО ТУЛУП. САДИТСЯ РЯДОМ. ПАУЗА.
БАЙТУРСЫНОВ:
Я не понимаю, почему вы решили лично мне сообщить об этом?
ПЕШКОВА ПОЖИМАЕТ ПЛЕЧАМИ.
ПЕШКОВА:
