- Приборы крайне нужны для техники. Вы видели сегодня мотоциклы, и то, что на них нет никаких приборов. Согласитесь, когда появится спидометр, или прибор для измерения скорости, водителю станет удобнее и безопаснее. То же самое о приборах, измеряющих количество топлива и масла, напряжение в электрической сети…, впрочем, до их необходимости ещё нескоро. Так вот: сами по себе эти приборы не слишком сложны и довольно дёшевы. В сравнении с ценой самого мотоцикла, конечно. Но организация их производства требует очень больших затрат, а также высокой и очень специфичной квалификации персонала. Отсюда вывод: нужно налаживать производство приборов у себя и поставлять их всем по самой низкой из разумных цен.
- Где вы строите приборостроительный завод, Пётр Николаевич?
- Неподалёку от Обуховского завода. Там много безработных женщин, которые как раз и нужны для тонкого и кропотливого труда.
- Мне докладывали, что на ваших заводах принято заигрывание с мастеровщиной. – остро глянул на меня император – Чем вы это объясните?
- Стремлением получить максимально качественную продукцию за минимальную цену.
- Не понимаю вас, Пётр Николаевич.
- Всё довольно просто: я много беседовал с врачами-физиологами, которые утверждают, что оптимальной продолжительностью рабочего дня является восьмичасовой, а ещё лучше – шестичасовой день. В этом случае работник всё рабочее время максимально собран и деятелен. Ему не надо растягивать силы на двенадцать, а то и шестнадцать часов. Таким образом, за восемь часов я получаю больший объём продукции, к тому же, более высокого качества, и с куда как меньшим количеством брака. Если угодно, я пришлю выкладки по сему поводу.
- А то, что вы платите женщинам столько же, сколько и мужчинам? Это против обычая.
- Возможно. Но платить за одинаковую работу меньше, только потому, что этот работник не носит штаны… нечестно. Не по-божески.
- И зачем вы открываете столько школ и училищ?
- На самом деле, Ваше Императорское Величество, школ и училищ нужно во много раз больше. У нас страшный кадровый голод! Просто некому работать: не поставишь же за станок ценой в несколько тысяч рублей мужика от сохи? У него просто нет необходимых знаний и навыков, и как результат, он выдаст брак или вообще сломает оборудование.
- Ну не так всё мрачно, Пётр Николаевич!
- Именно так, Ваше императорское величество!
- Я же просил без чинов, Пётр Николаевич. Объясните свою мысль подробнее.
- Охотно. Мотоцикл я планирую продавать по цене от семисот до тысячи рублей. Впоследствии мы разработаем мотор меньшей мощности, и мотоциклы с ними будут более лёгкими и более дешёвыми – порядка четырёхсот рублей. Это огромные деньги для большинства русских подданных, но вполне уместные для подданных Франции, Германии и Англии. То есть, рынок есть, и этот рынок огромен. Казалось бы, подходи и бери эти деньги… Но нет. У нас просто не хватает квалифицированных рабочих. Техников и инженеров также совершенно недостаточно.
- И какой вы видите выход?
- Обучение. На различных курсах у меня сейчас обучается более трёх сотен человек. Когда они будут подготовлены, я введу вторую смену, а потом, когда подготовят следующих работников, и третью. И на том же оборудовании завод будет выдавать втрое больше продукции.
- Ну, хорошо, мы обдумаем ваши слова, и впоследствии мы поговорим снова. А теперь поговорим о самолётах. Сколько вы уже продали?
- Пятнадцать. Это те, что уже отправлены заказчикам. Ещё двадцать пять пилотов и механиков проходят обучение, и девять самолётов строятся. Надеюсь, что к лету мы сможем выпускать по два самолёта в день, или порядка сорока самолётов в месяц.
- А почему вы не предлагаете самолёты нашему военному ведомству?
- Потому что не готов авиационный мотор, а готов он будет не ранее конца этого года.
- Но самолёты ведь летают?
- Летают. Просто другие не знают, что паровая машина есть тупиковая ветвь для авиации, и я не хочу поставлять в наши войска дорогостоящий хлам.
- Во Франции прошли манёвры, где два самолёта выполняли задачи по разведке. Что вы на это скажете?
- Что французы правильно поняли одно из предназначений самолёта. Но они не учли одной тонкости: самолёт с паровиком может взлететь на максимальную высоту в пятьсот метров, причём на этой высоте машина работает хуже, и падает скорость. Рабочая высота таких самолётов – от пятидесяти до двухсот метров, то есть там, где их легко может подстрелить любой солдат. А если целая рота ударит залпом?
- А с вашим новым мотором будет лучше?
- Да, несколько лучше. Во-первых, будет выше скорость. Во-вторых, появится возможность приладить хоть какую-то броню для защиты пилота, ну и в-третьих, появится возможность летать выше, вне действенного ружейного огня.
- И всё-таки было бы правильно провести манёвры с применением самолётов.
- Хм… А что если посмотреть шире?
- То есть как?
