Потом я вспомнил, что разрушения сильнее, когда взрыв происходит не у самого борта, а на каком-то расстоянии, и все бросились считать, каково это расстояние. Что меня удивило больше всего, так то, что расстояние они-таки вычислили.
Потом пришла пора тренироваться, бомбардируя реальную цель. Для этого нам передали пароходо-фрегат «Владимир», с семидесятого года торчавший в Кронштадте, и который всё никак не могли отремонтировать, да и кому он уже был нужен? Для того, чтобы «Владимир» не утоп в процессе нашей учёбы, его трюмы были загружены пустыми бочками, сильно повысившими непотопляемость, а потом его отбуксировали к острову Палосаари, что затерялся среди других островов напротив финской Котки. Свой аэродром мы расположили неподалёку от Усть-Луги, откуда до цели около ста километров. Чтобы пилотам жизнь не казалась раем, «Владимира» периодически перетаскивали с места на место, так что для начала лётчикам приходилось искать пароходо-фрегат, а потом сходу его атаковать.
На мой взгляд, задача как задача, но мореманы, после того как четыре самолёта-разведчика с первого раза отыскали «Владимир», и навели на него ударную группу, а те удачно отбомбились, правда, из восьми бомб попав всего два раза, скакали, радовались и обнимались как бешеные. Ошарашенным выглядел и офицер, присланный из Военно-Морского ведомства.
- Ваше Императорское высочество, это невероятное оружие, от которого трудно спастись! – объявил он мне – Я своими глазами, с расстояния в десять кабельтовых увидевший эту атаку поражён.
- То ли ещё будет, когда мы отбомбимся не практическими бомбами, с ослабленным зарядом, а настоящими, несущими в себе по двести килограммов динамита! – объявил я – Кстати, господин капитан второго ранга, объясните мне, пожалуйста, почему все так радовались, когда из восьми бомб в цель угодило лишь две?
Офицер посмотрел на меня как на дурака, но, что-то сообразив, ответил:
- Я всё забываю, что у Вас, Ваше императорское высочество, нет специального образования. Дело в том, что самолёты стартовали с позиции, удалённой от сего места на пятьдесят четыре мили. На такое расстояние ни одна пушка не добьёт. В пасмурную погоду они нашли цель, и можно считать, утопили её. Понимаете, при артиллерийской стрельбе имеет место огромное рассеяние снарядов, и это рассеяние тем выше, чем расстояние больше. В морском бою лишь единицы из сотен выпущенных снарядов достигают цели, а тут вы демонстрируете невозможную точность… Невероятно. Просто невероятно.
- Благодарю Вас, господин капитан второго ранга, за пояснение. В таком случае и я впечатлён. Вот так бывает: вдруг совершаешь чудо, просто потому, что не знаешь пределов возможного,
- Ваше Императорское высочество – обратился ко мне кавторанг – я слышал, что Вы намереваетесь создать новый род войск, авиацию. Прошу Вас рассмотреть мою кандидатуру на любую должность в той части авиации, которая будет связана с флотом.
- Что Вас натолкнуло на эту мысль?
- В тысяча восемьсот семьдесят восьмом году я служил на Черноморском флоте, и лично видел с болгарского берега английские броненосцы, укравшие у нас победу. Я сейчас вообразил себя на месте пилота, и то, с каким наслаждением я влепил бы бомбу в борт броненосной калоши лайми.
- С удовольствием возьму Вас, но сразу предупреждаю: летать Вы сможете только пассажиром или штурманом. Для пилота у Вас неподходящие чин и возраст. Впрочем, вы можете изучить искусство пилотирования в частном порядке.
- Ну что же, в таком случае восстановлю знания и навыки штурманского дела. К тому же, есть огромный простор в приспособлении этой отрасли науки к воздухоплаванию.
Потом «Владимира» отбуксировали поближе к Усть-Луге, и стали натаскивать пилотов в более точной бомбардировке. Разведчиков в это время гоняли на поиск произвольно выбранных целей: кого-то посылали пересчитать корабли в каком-либо порту, кого-то – нарисовать планы фортов и артиллерийских позиций Кронштадта, а бывало, посылали составить планы военных лагерей, расположенных вокруг Петербурга и в Финляндии. Лётчики старались, и с каждым разом у них получалось всё лучше. Экипажи разведчиков состояли из двух человек: пилота и наблюдателя. Пилот рулил, а наблюдатель высматривал через бинокль цели и наносил их на планшет, а по прилёту мы сравнивали, что сумели увидеть экипажи двух одновременно посланных разведчиков, и как их заметки соотносятся с реальным положением вещей, отмеченным на карте.
Пароходо-фрегат мы всё-таки утопили. Не выдержал корпус старого корабля десятков попаданий бомб, хоть и с минимальным количеством взрывчатки. Постепенно разрушения накапливались, и в один прекрасный день у «Владимира» отвалилось дно, так что даже бочки не смогли удержать его на плаву.
Тогда мы взялись за бомбёжку сухопутных целей. На побережье возвели макеты артиллерийских батарей, позиций пехоты и кавалерии, и самолёты начали утюжить их бомбами, сделанными из снарядов калибром от трёх до восьми дюймов. Получалось неплохо.
