- Близкий родич русского императора не тот человек, которому отказывают. Кроме того, я приглашу с собой доктора Иванова, который, судя по докладам, добился огромных успехов в лечении чахотки. Полагаю, что знания и умения доктора очень пригодятся.
- Кстати, Петя, как получилось, что сотрудники профессора Меншуткина стали добиваться таких выдающихся успехов?
- Деньги, государь. Я постарался создать своим людям условия близкие к идеальным: лаборатории, инструментарий и оборудование, реактивы, литература и консультации лучших специалистов, а также достойное жалованье и премии за успехи… Ну и постановка интересных задач. Штабс-капитан Власьев помогает мне со сбором сведений, а я совместно со специалистами выбираем из них самые многообещающие.
Напоследок царь поинтересовался:
- Всё ли готово к проведению манёвров?
- Совершенно готово. На днях Усть-Лугу посетили помощник командующего округа и группа офицеров штаба Балтийского флота. Они провели инспекцию, и признали, что с нашей стороны полная готовность.
- Что с целями?
- Старый броненосец и три грузовых судна, списанные на слом, уже поставлены в заливе. На берегу выставлена мишенная обстановка пехотного полка с мощным артиллерийским усилением. Разрешите вопрос?
- Задавай, Петя.
- Вы лично будете присутствовать на манёврах?
- Да, собираюсь.
- Прекрасно! Люди с нетерпением ожидают манёвров и возможности увидеть Вас. Только мой Власьев будем морщиться.
- Отчего же морщиться, он противник монархии? – засмеялся император.
- Наоборот, он истинный монархист, но вопросы обеспечения безопасности лежат на нём.
- Ну что же, такова его доля.
Глава 18
В своё время я служил срочную службу во флоте, причём не в оркестре, а в береговой артиллерии. На время моей службы пришлось очередное обострение международной напряженности, и поэтому частенько проводились различные учения армии и флота. А мы, как представители промежуточного рода войск, участвовали в учениях и с теми, и с этими. Вот нам, матросикам и приходилось шуршать во время подготовки к учениям: рыли окопы, строили деревоземляные укрепления, расставляли мишени, возводили командные пункты и трибуны для приглашенных наблюдателей. Именно там я видел кривые недовольные рыла наших заклятых друзей, пиндосов и полупиндосов, то есть, американцев и англичан, когда они видели, как летят щепки от силуэтов, раскрашенных в цвета армии США. А им ещё показывали, как сметаются с поверхности позиции, оборудованные в строгом соответствии с НАТОвскими уставами, и как снаряды и ракеты превращают в хлам движущиеся мишени, чем-то похожие на реальные корабли альянса.
Перед манёврами почётных гостей прокатили на двух больших моторных катерах по заливу, чтобы они смогли осмотреть старую броненосную батарею «Севастополь», недавно исключенную из состава флота. По особой просьбе им предоставили возможность подняться на борт обречённого корабля и даже спуститься в трюмы, наверное, для того, чтобы удостовериться, что там не заложены мины. Потом их в колясках провезли по местности, изображающей плацдарм, захваченный некой армией, привезённой сюда совершенно условным флотом. Гости осмотрели добротно построенные редуты, артиллерийские погреба и прочее хозяйство условного полка. Особенного внимания удостоились батареи пушек и гаубиц, подготовленные к обороне. Орудия мы установили из числа списанных и предназначенных к переплавке. Затем гости заняли места на береговой трибуне, где всем желающим были предоставлены подзорные трубы или новомодные бинокли. Другие приглашенные вышли в залив на катерах, чтобы наблюдать воздушную атаку «вражеского флота». На каждом катере присутствовал офицер, комментировавший происходящее.
Там же, примерно в километре от броненосца и транспортов, находилась и императорская яхта, но самого императора на ней не было: он пожелал увидеть воздушную бомбардировку с самолёта. Наследник цесаревич выразил то же пожелание, и мы пришли к мнению, что лететь нужно двумя самолётами, чтобы было удобно наблюдать, не мешая друг другу: всё-таки император и особенно цесаревич весьма габаритные мужчины.
К данному времени Можайскому удалось построить только два пассажирских самолёта, получившихся похожими на «Фоккер» начала тридцатых годов, разве что моторы мы не просто подвесили под крыльями, а культурно убрали в каплевидные обтекатели.
Прежде всего, государь и цесаревич пожелали осмотреть бомбардировщики и боеприпасы для них. Делать нечего, повёл на лётное поле и стал давать пояснения:
