Каждый день хозяева Монти получают множество писем, а однажды коту написала женщина, которой из-за рака только что ампутировали грудь. «Она благодарила Монти за то, что тот помог ей понять, что, даже если ты и не совершенен, это не значит, что ты не можешь быть просто фантастическим. Мы плакали над этим письмом, – рассказывала Микала Клейн. – Мы хотим, чтобы наш маленький любящий Монти стал “послом” всех “уродливых” кошек, чтобы люди поняли, что даже с нестандартной внешностью животные могут быть самыми любящими и верными друзьями».
После того как пресса и телевидение начали рассказывать о Монти, Майкл и Микала стали продавать различную одежду, открытки, календари, кружки, подушки и ювелирные украшения с изображением своего питомца.
Но это было продиктовано не желанием заработать на редком коте. Все вырученные деньги Майкл и Микала перечисляют приютам, спасающим бездомных кошек.
Друг-пес в цепях у друга-человека.
Алена не знала свою маму, потому что почти с рождения жила в деревне у дедушки с бабушкой, в тишине и покое, среди добрых домашних животных. У бабушки с дедушкой были коровка, козочка, курочка с цыплятками, но больше всего Алена подружилась со старым служебным псом Тимошей, который всю жизнь провел рядом с этой милой, чуть замкнутой девочкой и нежно любил ее.
Правда, Тимоша хоть и почитал Алену важнее остальных своих хозяев, но основное его дело было нести сторожевую службу, охраняя дом и скотный двор, а не с любимой девочкой играться. То есть это был серьезный, ответственный пес, ну или казался таким.
Мама у Алены жила в далекой Америке: сразу после рождения дочери уехала работать моделью, но почему-то брали ее то продавщицей, то официанткой, а то и мойщицей посуды. Тем не менее мама и не думала унывать и продолжала строить планы шикарной жизни за рубежом для себя и дочери.
Алена хранила мамины письма в жестяной коробке из-под печенья и страстно мечтала уехать наконец из давно надоевшей ей деревни и зажить как человек.
Жизнь у дедушки с бабушкой не отличалась разнообразием. Утром Алена помогала собрать на стол, кормила цыплят, иногда доила козочку, когда бабушка была занята, помогала в коровнике, а потом учила с дедом латынь или древнегреческий.
В час дня пила чай или кофе, еще час играла на пианино и, если день выдавался солнечным, рисовала.
И так день за днем. Скукотища.
Бабушка вязала внучке шерстяные носочки и варежки, шила платья и красивые блузки, которые после Алена должна была покрыть вышивкой. Это дело ей по-настоящему нравилось. Было приятно наблюдать, как под ее руками распускаются удивительные цветы или наливаются соком ягоды.
Шить Алена тоже любила, хотя и не признавала выкроек, угадывая на глазок.
Впрочем, разве так подростки одеваются, чтобы платья непременно ниже колена и бант в косе?
Не девочка двадцать первого века, а воспитанница института благородных девиц. Сколько раз Алена просила деда купить ей недорогие джинсы или хотя бы дать на это денег. Ни в какую.
Компьютер, правда, пришлось приобрести. Без компьютера нынче какая учеба? А вот мобильник наотрез отказались. К чему, говорят, когда в деревне всего десять домов и детей в них вместе с Аленой ровно пять человек? С кем разговаривать?
Как же Алена была удивлена, когда однажды, вернувшись из школы домой, застала в гостиной модно одетую даму с ухоженными акриловыми ногтями и густыми наращенными ресницами. Алена видела рекламу таких в интернете и все думала, пойдут ли ей.
– Ну, что ты в дверях встала? Это же твоя мама, – подтолкнула Алену бабушка.
Девочка неловко сделала книксен, как бабушка учила, а потом, взвизгнув, бросилась на шею мамы. То-то радость!
В тот же день Алена вышла на прогулку в обновках. Белые кроссовки, джинсы, курточка. Все узкое, страшно неудобное. Джинсы так и вовсе короткие – лодыжки голые торчат, того и гляди простынешь и заболеешь. А белая обувь в деревне! Бред!
Но Алена крепилась, боялась, что мама догадается, что ей непривычно и не очень удобно все это. Особенно обруч на волосы с кошачьими ушками – что она, маленькая? А новые духи Тимошка вообще не одобрил, не понравилось ему, что от его любимой девочки непонятно чем пахнет, и женщина эта странная ему не глянулась, хоть Алена и объясняла, что это ее мама и что Тимоша ее должен теперь чтить наравне со старыми хозяевами. Тоже мне залетная птица, прилетела из своей Америки, скоро улетит обратно, очень ему нужно ко всякой вертихвостке подлизываться.
Мелки для волос Алена втихаря отдала Машке-трехлетке, пусть балуется.
Мама все время весело щебетала, хвасталась своей жизнью в Штатах и ругала родную деревню за ее запущенность и отсталость.
