И пусть у Евы не было особо желания с ней видеться, но она прекрасно понимала, что в противном случае всё снова может повернуться против неё.
Поправив платье и убрав волосы, Ева нехотя вышла из спальни, спускаясь на первый этаж.
Что не говори, но на этот раз Мелек Шапиукаева напоминала не кавказскую сторожевую, а милую и приветливую болонку, готовую откровенно вилять хвостиком.
Поправляя свободной рукой обтягивающее белое платье, она придерживала объёмную коробку, без каких-либо опознавательных знаков.
Было видно, что девушка нервничает. И не просто делает вид, а на самом деле не находит себе места. Переминаясь с ноги на ногу, то и дело, убирая волосы за ухо, Мелек съела практически всю свою помаду.
- Если ты приехала к Саиду, то его нет.
- Привет, - нервно улыбнулась девушка, стараясь выглядеть приветливой. - Я знаю. В противном случае он бы не позволил мне зайти, - растерянный взгляд снова и снова царапал по пластырю на щеке Евы, лишая её равновесия. – Могу я с тобой поговорить?
- Смотря о чём.
- Хотела извиниться за то, что сказала и сделала. Прости меня, Ева, я не должна была вести себя как…
- Дрянь?
Слышать такое было неприятно, но Мелек всё равно проглотила негодование:
- Хуже. Намного хуже.
Что ж, если ей нужно было втереться в доверие, то делала это мастерски, не пренебрегая даже гордостью.
- Вот, - открыла она коробку, протягивая Еве. – Я сама его испекла, в качестве извинений. Он не особо красивый, но очень вкусный.
- Спасибо, - приняла Ева коробку.
Мелек не соврала. Судя по внешнему виду, его явно привезли не из профессиональной кондитерской. Кривые коржи, слегка потёкший крем и домашние ягоды. Что-то подобное на день рождение мамы готовила и сама Ева.
- Попробуешь?
- Не сейчас, - поставила коробку, на журнальный столик, что мгновённо стёрло улыбку с лица Мелек.
- Я не обижусь, если ты его выкинешь. Знаю, что поступила по-скотски и любой бы на твоём месте, даже и не подумал меня извинять. Но мне честно, очень жаль, что я позволила себе что-то подобное.
- Почему? Что именно заставило тебя пожалеть? – фыркнула Ева, присаживаясь в кресло, и Мелек тут же последовала её примеру.
- То, что ты мать его детей, - настолько прямолинейно ответила девушка, что на какую-то секунду лишила Еву дара речи. – Если бы не ты, мне бы никогда в жизни не повезло стать его невестой. Такие мужчины, как Асман – волки одиночки. Они никогда, никого к себе не подпускают. Так что если бы не твой ребёнок, у Саида не появилось причин искать себе жену. Знала бы ты, какие деньги наши шишки предлагали ему за брак со своими дочерьми.
- Ему предлагали за это деньги?
- Конечно. Быть в родстве с Асмановым – лучшее из того, на что могут рассчитывать главы тейпов.
- И сколько же стоит с ним породниться?
- Около десяти миллионов, - пожала плечами, напоминая самый настоящий флигель. - Так что сейчас и ты, и твой ребёнок буквально на вес золота.
На вес золота?
Почему-то в последнее время Ева всё чаще и чаще слышала в отношении себя эту фразу.
По мнению Саида, она была на вес золота для Аббаса, а теперь посторонние считают, что стала такой для самого Асманова. В то время как сама Ева чувствовал себя пешкой в чужой игре.
- А откуда ты знаешь, что он уехал? – слегка напряглась Ева, когда спал градус напряжения, позволяя ей переварить всё услышанное.
- Брат сказал. Он поехал на его бой, ну а я к тебе...
- На его бой? – непонимающе свела брови, стараясь уловить в мимике Мелек любое изменение.
- Ответ на вызов. Кысас. Или ты об этом не знаешь?
- Знаю, - прошептала пересохшими губами, чувствуя, как начинает сжимать горло.
О да… Ева была прекрасно осведомлена о том, что такое Кысас. В тейпе Гаджиевых она часто слышала это выражение.
Ислам накладывал вето на такое явление как кровная месть, но даже так мусульмане находили способ обойти законы Корана, облагораживая эту первобытную традицию.
- Ты знаешь, куда он поехал? Знаешь, где они устраивают свои бои?
- Мелек Шаптукаева с подругой, - протянула она двух метровому охраннику паспорт с вложенной купюрой.
Мужчина перевёл взгляд на Еву и она нехотя приподняла просторный капюшон, обнажая своё лицо. Приходить в такое место в чём-то другом, было сродни самого настоящего идиотизма. Если хоть кто-то её знает, то она отправится отсюда прямиком к Гаджиеву.
Слишком рискованно, и всё равно внутреннее напряжение заставляло её идти вперёд.
От мысли о том, что что-то может случиться с Саидом, Еве становилось не по себе. Без него она точно не выживет. И плевать, беременна она или нет. По-любому со стороны Асманова найдётся кот, кто попытается избавиться не только от неё, но и от его детей.
Молчаливо кивнув, возвращая документ, он открыл массивные железные двери, впуская девушек в заполненный ангар.
Когда они зашли, бой был в самом разгаре. Заведённая толпа орала как ненормальная, брызжа слюной и проклятьями. Напоминая ходящих перед клеткой до смерти голодных гиен, сходящих с ума от запаха крови.
Пройдя следом за Мелек по тесному проходу, Ева не могла отвести перепуганного взгляда от дерущихся на ринге бойцов.
