– Интересно, что скажет директриса, если узнает, что Кабриоль и Розга встречаются тайком? – задумалась Лиза.
Адри зловеще усмехнулась.
– Само собой, она их выгонит из Академии взашей. Интрижка между наставниками – это же скандал! Однако хорошо, что мы видели их свидание. Полезная информация. Пригодится.
– Ты хочешь использовать ее против Розги? – возмутилась я. – Собралась ее шантажировать?
Адри снисходительно усмехнулась.
– Что ты, милочка! Шантаж – это низко и недостойно благородной барышни. Но лишний туз в рукаве не помешает. Кто знает, когда он пригодится? Довольно болтовни! Мы не за этим сюда пришли. Розга вот-вот начнет загонять всех в кровати. У нас мало времени. Идем дальше, за поворот. Если дракрысы где и живут, так в том закутке – он самый темный. Там чаще всего видели и слышали непонятное.
Черный коридор во много раз длиннее любого другого в крыле Академии. Он идет вдоль внешних стен, параллельно основным коридорам, и в нем много боковых ответвлений. Академией он не ограничивается – тянется через переход в основное, королевское крыло замка Элфорд.
Никто из воспитанниц не бывал во всех его уголках, и уж конечно, никто не доходил до конца: в королевском крыле коридор перегорожен решетками.
Иногда он сужается, иногда расширяется; пол то поднимается, то идет под уклон, потолок становится то выше, то ниже.
Адри вела нас в самую заброшенную и мрачную часть коридора, к закутку, подле которого висел старый гобелен с рыцарем.
По слухам, там чаще всего появлялись призраки. Те же слухи описывали около полудюжины их разновидностей.
Страшным шепотом упоминались светящиеся драконьи глаза на стене; иссохшая отрубленная рука, ползающая по потолку, цепляясь пальцами за щели и выбоины; призрачный гроб на колесиках, которых со свистом мчится по коридору, когда замковые часы отбивают полночь, и прочие беспокойные потусторонние штуки.
Не обошли байки вниманием и старые гобелены, которые замковый эконом Трукс старательно развесил по стенам, чтобы закрыть пустые ниши и сквозящие щели.
В одном варианте страшилки вышитые фигуры на гобеленах оживали и нашептывали жуткие предсказания. В другом варианте – оживали сами гобелены, набрасываясь на проходящих мимо слуг. А в третьем из-за гобеленов высовывались когтистые лапы.
И все эти страшилки невольно полезли мне в голову, когда мы добрались до места нашего назначения.
Окна в этой части коридора были заложены, темнота казалась особенно густой и опасной. Мы вновь зажгли наши магические шары, но они светили слабо и неохотно, как будто темнота высасывала из них силу.
Стояла глубокая тишина. Когда мы остановились и замолчали, услышали лишь звон в ушах и стук наших сердец.
Показалось, будто мы ушли далеко-далеко от Академии, ее классных комнат и спален, и вокруг нас на много миль нет ни одного живого существа.
Или, быть может, мы удалились не в пространстве, а во времени, и попали на много веков в прошлое, когда замок Элфорд стоял пустым, после того, как исчезли неизвестные нам существа, кто построили его!
– Что-то мне расхотелось играть, – жалобно сказала Лиза. – Тут так холодно! Пальцы замерзли.
– Подыши на них и не ной, – приказала Адри. – Зря, что ли, мы тащились в такую даль? Ты ведь придумала для крыс концерт устраивать, не я. Ровена, поддай огоньку!
Ровена щелкнула пальцами, в воздух закачался еще один магический фонарик размером с яблоко.
Светильник Ровены горел мертвенным голубоватым светом, который не добавлял закутку уюта. Гобелен, что висел на ближайшей стене, легонько качался. Тара боязливо оттянула край и заглянула за полотнище.
– Еще одна ниша, в ней никого, – сказала она севшим голосом.
– А кого ты ожидала увидеть? Безголовую даму? Или костяную руку?
Тара не ответила. Ей, как и мне, было не по себе. Даже обычно дерзкая Ровена притихла и насупилась.
– Лиза, начинай. Посмотрим, на что способна твоя волшебная арфа, – Адри подобрала юбки и уселась прямо на пол. Мы тоже опустились на колени, последовав ее примеру.
Световые шары зависли в воздухе, легонько покачиваясь, и от этого наши тени прыгали влево-вправо. Мои подруги время от времени бросали косые трусливые взгляды по сторонам.
Лишь Адри ничто не беспокоило. Она явно наслаждалась всем происходящим и щеголяла своей храбростью – уж не знаю, показной или настоящей.
Лиза устроилась в середине нашего круга, достала арфу, примостила ее на колене и начала несмело играть.
У меня по коже пробежал мороз. В этом унылом месте звуки арфы, и без того грустные, казались откровенно жуткими. Словно потерянная душа мечется и плачет в лабиринте смерти...
Да еще гобелен колыхался все сильнее, по телу тянуло сквозняком, как будто ледяные пальцы шарили по коридору, касались тяжелого полотна и забирались к нам за шиворот.
Прошло, должно быть, минут пять. Ничего не происходило. В этот раз Лиза играла неважно: сбивалась, делала паузы, начинала заново.
Адри скорчила скучающую и сердитую гримасу. Она вздернула подбородок, собираясь сказать Лизе что-то резкое – наверное, хотела велеть ей прекратить бесполезное занятие.