Однако об их встречах никто не знал. Оба романтика получали удовольствие от тайны. Принц не рассказал Адриане о том, что подружился с ее однокурсницей и обменивается с ней книгами. Вот это было нехорошо. А всего хуже было то, что Тара влюбилась в Ингвара по уши. Его же отношение к Таре пока оставалось непонятным. Возможно, Ингвар тоже испытывал к Таре сердечную привязанность – но она не могла развиться ни во что большее.
Принц женится на Адриане. Ее семья родовитая и богатая, ее отец имеет влияние в Сенате, а королева и будущий король должны с ним считаться – их власть не такая уж безграничная, им нужны союзники.
Я вспомнила, что во время вылазки в Черный коридор Тара держалась тихо, с Адрианой не заговаривала, но порой бросала на нее непонятный взгляд – вот теперь-то ясно, что это была ревность! Неужели Тара всерьез надеется, что принц ради нее расторгнет помолвку с Адри?
Пусть я считала, что Тара больше подходит Ингвару, и не любила Адриану, но все-таки сейчас мои симпатии были на ее стороне. Получается, что жених ее обманывал. Пусть Ингвар не изменял ей в том смысле, в каком это все понимают, но все же вел себя некрасиво. Надо поговорить с ним, вразумить. Еще не хватало, чтобы он приобрел подлинно королевские привычки и решил завести фаворитку!
– О чем вы еще беседовали с Ингваром? – поинтересовалась я хмуро.
– Много о чем, – с гордостью сказала Тара. – Он даже советовался со мной насчет государственных дел.
Я закатила глаза. Представляю, что Тара ему насоветовала.
– Еще он рассказывал о Кайрене Шторме.
– Что, например? – насторожилась я.
– Он очень уважает магистра. Но сетовал, что Шторм изменился, стал другим. Закрытым и в то же время непредсказуемым. С ним случилось что-то во время последнего похода. Ингвар не в курсе всех деталей, знает только, что дивизионы попали в осаду, было много потерь, победа досталась им с трудом. Бригадира Шторма сначала хотели наказать, потом передумали и наградили, а он решил уйти из действующей армии и перевестись в штаб. Принц сказал, что у него появились странные знакомства и привычки. Например, бродить ночами по городу. Вот это я и вспомнила, когда заметила его в коридоре.
– Странные привычки не повод обвинять человека в измене.
– А как еще, по-твоему, можно вычислить изменника? Именно по необъяснимым странностям и новым повадкам.
– Я поговорю с Ингваром, – нелюбезно сказала я и отлипла от стены, потерла спину между лопаток. – Тара, пожалуйста, обещай, что не будешь больше с ним встречаться.
Тара нахмурилась.
– Прости, не могу обещать. Ты моя подруга, Эмма, но в сердечных делах твой совет мне не нужен. Поклянись, что ничего не расскажешь Адриане! Иначе она меня со свету сживет.
Я покачала головой.
– Тара, мне все это не нравится.
– Конечно. Ты ведь у нас такая правильная, – огрызнулась подруга. – Эмма, ты просто не знаешь силу настоящей любви. Она не подчиняется законам и правилам. Любовь – это прекрасный Хаос. Все, довольно! Идем в класс – уже звонок прозвенел. А со Штормом все же будь осторожнее. Я тебя предупредила.
По дороге в класс мы с Тарой не разговаривали. В груди у меня кипело от непонятного чувства, от которого хотелось топать ногами, скрежетать зубами, а лучше – забраться в кровать, накрыть голову подушкой и провалиться в сон без сновидений. И чтобы утром, когда проснусь, все было по-прежнему, как раньше. Пусть скучно, однообразно, но привычно.
Я неодобрительно покосилась на подругу. Тара шагала, глядя под ноги, упорно не поднимая головы, и чему-то таинственно улыбалась. Она влюбилась и стала другой: замкнутой, раздражительной, несправедливой. Неужели любовь и правда ввергает человека в хаос, которому слабый не может противостоять и меняется к худшему?
Но почему я злюсь? Может, ревную, что Ингвар, мой друг детства, и Тара, моя подруга юности, завели собственные тайны, и не собирались меня в них посвящать? Но чего обижаться – Тара ведь все же поделилась сокровенным. Попутно зачем-то обвинив Кайрена Шторма невесть в чем! Выложила очередные свои выдумки. Но какое-то основание для них все же было, и это не давало мне покоя.
Я привыкла анализировать свои чувства, доискиваться до причины плохого настроения. И теперь неохотно, но честно признала: больше все меня сердило предположение, что Кайрен Шторм завел интрижку с кем-то из наставниц – а то и воспитанниц! – и тайно встречается с ней по ночам!
От этой мысли охватывало такое раздражение, что руки сами сжимались в кулаки, а во рту горчило.
Тара фантазерка, но не настолько. Она любит домысливать, но не станет врать о том, что видела своими глазами. Значит, это правда – магистр Шторм не меня одну водит на тайные свидания.
«Ах, так это было свидание – в трактире «Приют бродяги?» – иронично заметил внутренний голос. – Так ты это видишь? Ну и дурочка».
После этого я велела своему внутреннему голосу замолчать и попыталась выбросить из головы все, не имеющее отношение к урокам.