– Домбровский, ты себя слышишь? Тебя бы вернуть в прошлое, когда ты о детях и слышать не хотел. Сейчас гипотетически ты разговариваешь о одном, двух или трех новых детях. Все с нуля. Опять этот треш.
– Весело тоже было.
– Да уж. Мне кажется, у тебя после сотрясения того, что-то заклинило в голове.
– Раз ты еще со мной, значит, тебе нравятся мои заклинья в голове.
Я поджимаю губы и усмехаюсь. Дурак.
– Сань, кроме моих родителей, у нас теперь еще три шестилетние няньки есть. И кот обучен. Тебе вообще ничего делать не надо будет. – Подмигивает мне. Домбровский-Домбровский.
– Ты так изменился.
– Надеюсь в лучшую сторону?
Киваю.
– От тебя прежнего осталась только фамилия, имя и отчество. Я когда-то говорила, что ты будешь самым лучшим папой. Так оно и есть.
– Пап, папочка, папочка, – в три голоса зовут наши дочки за дверью.
– Я тут, – отзывается и тут же дверная ручка дергается.
Упс. А у нас закрыто.
– А что ты там делаешь? Мы замок построили.
– Сань, прости, у меня отбор принцесс. Я сегодня за принца.
– А принц ужинать будет?
– Будет. Душ приму, поем и на отбор.
– Пойду разогрею.
– Так что? Мы договорились? Идем на УЗИ, потом решим. Обещаю, если там снова покажет трое, то я подумаю над тем, что ты предложила.
– Если мы пойдем, то не сможем уже отказаться.
– Давай сначала соберем все факты, потом вдвоем решим.
– Хорошо, но решение приму я.
– Есть вариант. Соберем совет присяжных. Я адвокат, ты прокурор. Пусть присяжные решат.
– Знали бы твои клиенты, что творится у тебя в голове, – смеюсь в ответ.
– Некоторые знают, что у меня тройняшки, за это уважают и доверяют еще больше.
– Ну пап…
– Сейчас. На маму напал канализационный Водяной, мне надо смыть его, подождите. – Включает воду и смеется беззвучно.
За годы жизни с тремя детьми и котом мы научились многому.
– Не жалеешь, что ушел из прокуратуры?
– Бывает ностальжи. Но смотрю на расходы моих красавиц и здравый смысл берет верх. На зарплату прокурора я бы не потянул столько юбочек и бантиков. И это еще прокладки и лифчики не начались.
Я смеюсь. Запомнил же.
– Кстати, Вика, звонила, просила завтра с Глебом посидеть пару часов, у них годовщина свадьбы, они хотели сходить с мужем в ресторан. – Юра втягивает воздух сквозь зубы. – Ты хочешь сына, вот бери, тренируйся.
– А можно какой-то поспокойней тренажер?
– Папочка, ну ты где? Как мама? – мелкие скоро высадят дверь.
– Я уже согласилась, так что не задерживайся с работы. – Целую Юру в губы.
Он моет руки, выключает воду и брызгает на меня с пальцев.
– Для правдоподобности.
Я выхожу, щелкаю замком и впускаю стаю.
– Мама, мамочка, – обхватывают мои ноги, – с тобой все хорошо?
– Да, папа меня спас, поэтому сейчас ему надо поесть и подкрепиться.
– А если нас схватит, Водяной?
– Папа его спустил в канализацию и больше он никогда не вернется.
– Ура!!!
– Папочка спас маму!!!
– Это мой папочка спас маму.
– Нет мой.
– Папуль, привет, – передо мной выстраиваются мои дети на разбор полетов. Это мы с мамой на выходные слетали в Питер и оставили тройняшек одних.
Одна выкрасилась в розовый, вторая прокола ухо, третья… тоже что-то есть, но пока не явное.
– Тань…?
– Папуль, оно быстро смоется, чесс-слово.
– А что такого, Юр? – складывает руки на гурди Саша. – Сейчас каникулы, девочкам некогда себя проявить. В школе так нельзя.
Закатываю глаза, выдыхаю.
– Ухо? – Киваю Ане. – Тебе двух дырок мало?
– Твои сережки снимать нельзя, а я хочу и другие надеть. Мне дед новые подарил.
Вишенка моя. Я уломал тогда Сашу все-таки проколоть им ушки, чтоб не путаться. Рано. Очень рано для них. Поэтому тут делаю поблажку.
Ахилл у меня на коленях выпускает аккуратно когти.
– Только давай без фанатизма и этим растягивания ушей.
Глажу кота, чтобы убрал когти. Он стареет, уже не такой активный, все больше лежит, но все равно еще один мой ребенок.
– Хорошо.
– В школу пойдет, снимем, – заступается Саша.
– Марин, у тебя что?
Молчит. Даже не знаю, что хуже розовая, пирсинг или это молчание.
– Татуировка?
– Нет, ты же сказал кожу срежешь или щеткой зачистишь, если кто-то сделает.
Я пошутил. Но припугнул, чтобы никто не смел.
– Так что?
– Я целовалась с мальчиком.
– Боже, ты же не беременна?
– Нет, пап, – тут же заливается краской.
Все заливаются краской, потому что лекцию по этой теме я уже тоже провел.
– Кто он?
– Он хороший мальчик. Можно мы с ним погуляем?
– Фамилию, имя, отчество, дату рождения, адрес мне сбросишь, проверю, потом скажу.
– Ну пап, ты маму, что, тоже проверял?
Ухмыляюсь и смотрю на Сашу. Она удивленно на меня.
– Проверял. Сделаешь, как я сказал, потом приведешь, познакомимся.
Маришка закатывает глаза. Но воспитана так, что я уверен в парне. На лишь бы кого она не посмотрела. Хотя… кто знает, когда гормоны штормят.
– Юр, им по шестнадцать, дай ты им в кафе сходить. Можно подумать, сразу замуж надо выходить и проверять родословную.
– Ццц, – делаю Саше, чтобы не вмешивалась. – В семье не может быть двух адвокатов. Еще кто-то хочет что-то рассказать? Дима? – В дверях стоит довольный сын, что шухер у сестер, а не у него.
