– Саша… ммм…. – откашливаюсь, – то есть Вика, ему нельзя. Диета. – Девушка улыбается, слышала, как оговорился, все поняла, но тактично промолчала. – Жди, когда курица сварится, Ахилл.
– А вы развлекайте его тогда, пока блюдо готовится.
– Может, ты поиграешь? Я что-то не очень по играм. Взрослый уже для этого. Вон, его игрушки, – киваю ей, а сам иду на кухню ужинать.
Вика о чем-то там говорит с котом, главное, чтобы не кормила. Я не спеша ужинаю, мою тарелку, довариваю курицу и мелко нарезаю. Захочет, поест.
Валерка всегда говорит, если болеешь, то можно не есть. Главное, много пить. Думаю, котам тоже подходит этот принцип.
Когда захожу к ним, Вика смотрит очередной детектив, кот спит на кресле. На одном диване с ней не лег.
– Спит?
– Да. Играть не захотел. Я включила фильм, – говорит шепотом, – он пошел, лег на кресло и наблюдал за мной. Теперь уснул.
– Пусть спит, будить не буду.
Она кивает, я закрываюсь у себя в комнате, достаю материалы дела отца Саши.
Итак.
Кто-то хотел его увольнения. Не просто увольнения. Чтобы его не было в городе. Даже, точнее, чтобы он молчал.
Теперь это место занимает некий Нестеров Алексей Игнатьевич. Кто-то за ним стоит. Чей-то друг, родственник? Пальцем в небо тыкая, искать знакомства бесполезно. Это как у Вики. Надо пройти по близкому окружению, родственникам, друзьям, школьным и университетским. Откуда он. Не верю, что случайный человек.
Еще надо проверить того электронщика. Можно было бы надавить, припугнуть, но одновременно можно спугнуть того, кто над ним. Понаблюдаю.
Что еще?
Мысли стопорятся.
Я ложусь на пол и начинаю отжиматься. Десять, двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят, шестьдесят, мышцы горят, я не останавливаюсь, семьдесят, тяжелеют и дубеют, восемьдесят, боль и напряжение вытесняют логичные мысли, девяносто, докачиваю до ста.
Выдыхаю, иду на балкон и дышу воздухом. Солнце выглядывает из-за дома напротив краем. Вот оно было, светило, а сейчас – раз – и спряталось. Чтобы завтра снова появиться.
И я вот так работал-работал, пока не появилась преграда и я спрятался. Не сам. Вынудили.
Наблюдаю, как один мальчишка показывает другому, как можно слепить из песка комок и кинуть его. Второй повторяет, только кидает не в песочницу, а на футбольную площадку, оставляя на покрытии след. Потом еще один.
Крикнул бы, остановил, но вижу, как к ним идет женщина. Ругает того, кто кидал.
Что и следовало ожидать. Ребенка уводят. А тот, кто все придумал, ни при чем. Остался главным.
Возвращаюсь в комнату, закрываю балкон.
Меня вот также перевели. А главным остался Антонов. Занял место прокурора района, меня же перевел в другой город, подальше отсюда. А зачем этому парнишке надо было, чтобы тот ушел? Мешал.
И я мешал.
Я. Мешал. Только упустил кое-что. Я думал, что мешал занять место. Но Антонов просчитал стаж, знал, что я и так место не займу. Значит, мотив был другой. Меня специально выслеживали, чтобы как Сашиного отца, удалить.
– Юрий Александрович, – Вика стучит в дверь,
– Да, заходи.
– Я спать. – заглядывает ко мне. Ахиллес понюхал курицу, выпил воды, ничего не ел. Может, сухариков ему дать?
– Не положено. Захочет есть – поест. – Кот протискивается в спальню и рассматривает. На часах – десять.
– Как знаете, спокойной ночи. – Вика оставляет нас.
– Отдыхай, а ты, – киваю коту, – тоже иди спать.
– Мау.
Кот проходит мимо кровати и внаглую запрыгивает. Сидит и смотрит на меня в упор.
– Нет, дорогой, у тебя место в зале.
Не моргая смотрит в глаза. Такой величественный и властный.
– Ладно, можешь посидеть, но спать пойдешь туда.
В то время я занимался делом отца Саши. Антонов следил, знал, кто она, кто он. А если из-за него все? Мы сблизились, со стороны можно было подумать, что я буду помогать. А если я буду помогать, то могу его вытянуть. А это никому не надо.
Надо изучить вариант, Антонов - Елисеев, Антонов – Нестеров. Вариантов много, какой только правильный?
Выписываю все идеи.
Оборачиваюсь. Ахилл сидит и смотрит на меня в упор. Как будто я что-то не сделал.
– Что? – вылизывает лапу. Вот как это понимать?
– Давай позвоним Саше, покажем, что ты уже себя лучше чувствуешь и ты пойдешь спать? Хорошо? – Он не отвечает. Но я и так все решил за него.
Пишу Саше сначала. Мало ли, вдруг уже спит, не хочу будить.
Юра: “Саш, ты спишь? Твой кот желает с тобой говорить”
Пока жду ответа, убираю блокнот и ручку. Этот напакостит и глазом не моргнет. Зараза, умеет красиво это делать. Не просто на коврик нассать, а ежедневник дорогущий поцарапать или ручку фирменную погрызть. Эстетический мерзавец.
Саша не отвечает. Даже не читает сообщение, видимо, уже спит, поэтому откладываю разговор на завтра.
Беру кота на руки и несу на диван. Укладываю в его лежанку. Зря везли, что ли?
– Ахилл, даже не смотри на меня так. Я не Саша, со мной спать ты не будешь.
Иду чистить зубы, умываюсь, когда возвращаюсь в комнату тень кота возвышается на лежанке. Ахиллес сидит и наблюдает за мной.
– Спокойной ночи.
Ну, пусть сидит. Посидит и ляжет спать. Что еще в темноте делать.
Дверь не успеваю закрывать, как разносится:
– Мауууу, – завывает в зале. – Маурррау.
