Я благодарю и киваю Вике заходить. В квартире пахнет специфически, так пахнет в доме престарелых, куда я езжу. Состояние этого мужчины я приблизительно понимаю. Но среди обрывков оставшейся памяти можно найти что-то дельное.
– Пап, – женщина проводит нас в его комнату. – Эти люди к тебе. Они ищут ребенка. – Женщина переводит взгляд потухших глаз на нас. – Он может много говорить, иногда что-то несуразное.
Я киваю, беру стул и сажусь рядом с ним.
– Двадцать лет назад вы работали в роддоме. – Начинаю рассказывать ему историю, чтобы погрузить в нее. Работа дворника незаметная, но очень важная. При этом он всегда в центре событий, кто приехал, кто уехал. – Там работал Евгений Комаров. Вы случайно его не знали?
– Листья в этом году рано опадут, жара такая, – неожиданно говорит он. – Мы втроем переглядываемся. Дочь мужчины пожимает плечами и теребит ткань халата.
– Михалыч, Женьку Комарова помнишь?
– Ты, что ли, Женька?
– Я, – вру.
– Ты же в столицу хотел переехать, но сказали, что ты разбился. Как это ты вернулся?
– Нет, перепутали, жив я. – Ему от моей лжи сейчас хуже не станет, а то, что он вспомнил Евгения, уже хорошо.
– А я тебе говорил, столица эта людей только портит.
– Да, не надо было уезжать.
Значит, он собирался в столицу переехать, вероятно, там были друзья, но не успел, погиб или помогли.
Мужчина затихает и начинает храпеть.
– Все, дайте ему отдохнуть. – Женщина указывает нам на дверь, я поднимаюсь со стула и выхожу в коридор. Не густо. Но картина вырисовывается. У него в столице был друг.
– А может, он вам рассказывал что-то?. Вы имя Евгений Комаров не слышали? – обращаюсь к женщине.
– Нет.
– А о том, чем там в роддоме необычным занимались, не слышали?
– Нет.
– Ну, вспомните, пожалуйста. Это очень важно. Слухи какие-то. Неужели ваш отец ничего не рассказывал?
– Он давно на пенсии и ничего не рассказывал. Хотя… Нет, это наверное, не то.
– Расскажите.
– Я могу ошибаться.
– Расскажите, что знаете.
– Он как-то раньше рассказывал, и слухи ходили по городу, что к ним в центр женщины, которые не могли забеременеть, приходили, а какой-то Бобр или Бббб… – она тянет букву, пытается вспомнить фамилию.
– Может, Боров? – уточняет Вика.
– Да, наверное, Боров.
– Боров – это фамилия дядиного начальника, – поясняет Вика.
– Так вот этот Боров своим волшебным жезлом всем детей делал. Да не по одному, а по несколько сразу.
– Я тоже что-то слышала про ЭКО, но в то время это было все экспериментально, официально такой услуги не было.
– Расскажите, что еще знаете, – обращаюсь к женщине.
– Простите, но нет, я не хочу уже ходить и давать где-то показания. Прошло и прошло. Меня это не касается.
– Это личное расследование, я не буду передавать ваши показания никуда. Структура тут уже ничего не докажет, вышел срок давности, ваша фамилия тоже нигде не будет фигурировать. Расскажите, что вы знаете о тех временах.
– Да ничего особенного, отец говорил то, что я вам рассказала, к ним даже ночью инкогнито приезжали из Москвы несколько раз. Кстати, помню, у нас тогда была копейка старая, а он рассказывал, что кто-то крутой на джипе приезжал. Он таких машин и не видел.
– А какие-то фамилии он не слышал?
– Нет, единственное, что называл их москвичи. Про ЭКО не знаю, может, слухи, может, нет. Но что-то там происходило. А потом резко за месяц буквально, часть сотрудников погибла или умерла. Кто-то приезжал с милицией, выгребли все документы, и увезли, но дело как-то быстро замяли. Это со слов отца.
– Получается, они все-таки что-то там делали, возможно, незаконное. Потом кто-то, кто хотел это скрыть, убрал свидетелей и улики.
– Больше ничего не знаю.
– Спасибо, вы очень помогли. – Я обуваюсь, достаю бумажник и протягиваю женщине несколько крупных купюр. – Держите, это вам за помощь.
– Да не надо.
– Берите, берите, вам деньги лишними не будут, вот моя визитка, если что-то вспомните, позвоните мне.
– Я поговорю еще с папой потом, порасспрашиваю, когда он будет настроен.
Выходим с Викой, покупаем мороженое и прогуливаемся по городу.
– Что думаете, Юрий Александрович?
– Похоже, что там действительно происходило что-то нелегальное. Твой дядя в качестве лаборанта в этом участвовал. Видимо, в какой-то момент захотел выйти или что-то узнал, вот его и того врача убрали.
– Интересно, связано ли то, что мы знакомы и я его племянница? Письмо же вам подкинули только сейчас.
– С письмом вообще тупик. Не знаю, кто-то должен тогда знать о нас с тобой, а об этом знает буквально пара человек. С тобой понятно, надо найти сестру, а с этим делом – что? Кого искать? Того, кто совершил преступление? Или того, кто вообще за этим стоит?
– Может, их уже и в живых нет.
– Все может быть. Раз все связано, давай пока будем искать твою сестру, а по ходу посмотрим, может, что-то прояснится.
– Я все еще под впечатлением. Никто из тех, с кем я разговаривала, ничего про это не говорил.
– Естественно. О таком лучше молчать, чтобы не стать следующей жертвой.
