И вдруг тревога пробежала по его телу, пробежала и занозой засела в мозгах. Как будто только что он пропустил что-то очень важное. Саня лихорадочно стал пересматривать прочитанные уже газеты, искал глазами старые таблицы и статьи.
С одной из страниц на него смотрела молодая красивая горянка. «Гордость республики — Аминат Адиева. Мастер спорта СССР по спортивному ориентированию, призер молодежного чемпионата Советского Союза». Ну и что? Саня перевернул газету — 21 мая 1971 года. Так это же было при царе Горохе, когда людей было трохи.
Нет, где-то он уже видел это лицо. Миндалевидные глаза, черные брови дугой, орлиный нос, плотно сжатые губы. Слева под глазом небольшой, но заметный шрам.
— Серега! — Саня быстро зашел в палатку взвода обеспечения.
Колесниченко резко вскочил на деревянных нарах, больно ударившись головой о деревянную слегу.
— Блин, Саня, чего стряслось-то? Пожар, что ли?
— Вспоминай — бабка старая, глаза серые, нос орлиный, рост примерно метр шестьдесят. Зовут Аминат. Знаешь такую?
— Ну, знаю. Приходила пару раз, козу искала. Живет в крайнем доме на окраине аула, одинокая, неразговорчивая. Да ты куда?
Но Саня быстро выбежал из палатки.
— Малохольный, далась ему эта старуха. — Старшина потирал рукой ушибленную голову.
Капитан Старков положил газету на стол перед командиром.
— Это она.
Полковник Макеев отложил в сторону карту и недоуменно смотрел на Старкова.
— Она — призрак.
— Понял. Быстро и по делу.
— Тогда утром в лесу я за призраком гонялся. А встретил ее. Она и есть — Кара Борз. Притворилась, правда, старой и дряхлой, но с ней наперегонки побегать — ушатает вусмерть.
Макеев глазами пробежал статью.
— Дневальный! — в палатку ввалился старшина Разов. — А, это ты, боец. Командуй — в ружье. Сейчас поквитаемся мы с твоим призраком. Только это, Разов, без шума, толкотни и суеты. Понял?
— Есть, товарищ полковник! — И сержант исчез, взмахнув палаточной полой.
Отделение омоновцев взяло дом на окраине села в плотное кольцо.
— Товарищ полковник, можно, я ее сам возьму? Две с половиной недели по ее следам ходил. — Старков с надеждой смотрел на командира.
— Ладно, давай, Саня, как учили. На рожон не лезь, если бабка отстреливаться начнет — сразу назад. Мы ее дом гранатами закидаем. А то мороки потом — вези ее в комендатуру, в прокуратуру Да еще в доме ничего не найдем — доказывай потом. Вдруг она всю приблуду в лесу прячет! Понятно, капитан?
— Понятно, Константин Иваныч. Она хоть и осторожная, да только я ей как снег на голову свалюсь. Неожиданно.
— Ну, давай-давай, действуй, много текста. — И полковник нервно улыбнулся.
К дому Саня подполз по-пластунски. Краешком глаза глянул в окно. Занавески плотно зашторены, но в глубине виден свет. Старков аккуратно продвинулся к двери, ни замка, ни засовов на ней не было.
Дверь открылась без скрипа. Саня перенес через порог сначала одну, потом другую ногу. Посидел в сенях, отдышался, постарался успокоить колотящееся, как овечий хвост, сердце. И, аккуратно открыв вторую дверь, сделал кувырок внутрь. В доме было тихо, только тикали на стене старые ходики. На столе стояла керосиновая лампа, лежала газета, на ней очки и связка волчьих зубов на нитке. Саня перевел взгляд направо. Рядом с тахтой лежали на полу две противотанковые мины, на них пирамидкой высилась американская противопехотка «Клэймор» и подмигивала ему то зеленым, то красным глазком.
«На движуху сработает. Не успею», — пронеслось в голове у Сани.
Последнее, что он увидел, — это то, что мины были старыми и ржавыми, и еще мамины глаза. А потом сверкнула молния — и тишина.
Взрыв внизу в селе ухнул неожиданно. Гордость республики Аминат Адиева — мастер спорта СССР по спортивному ориентированию, — повернув голову, посмотрела с горы вниз. Над селом клубились черные разводы дыма.
Лицо ее, прочерченное сединами, не выражало ничего: ни радости, ни сожаления, ни печали. На запястье из стороны в сторону болтались четки из волчьих клыков.
Она поправила лямки армейского рюкзака и уверенной походкой зашагала вверх по горной узкой тропе.
Вертушка, как назло, задерживалась. Взводный Смородин уже час запрашивал ее по радиостанции. «Ждите», — говорили ему.
Помимо сильного ветра и всего прочего, начал накрапывать мелкий, противный, никому не нужный дождик. Над горами спускались сумерки.
«Теперь до утра можно никого не ждать», — весело сказал Саня Морозов.
Возразить ему не было сил, да и понимали все прекрасно, что Саня прав на двести процентов. Уже восемь часов отряд в количестве двенадцати человек сидел на высоте Ястребиная, что находилась недалеко от Урус-Мартана.
Двое суток назад липецкие омоновцы были привлечены для участия в спецоперации, которая проходила именно здесь, в Урус-Мартане.
Собственно, операция прошла безо всяких происшествий и давно закончилась. Основные силы ушли колонной, а липецкие парни вторые сутки ждали обещанной вертушки.
