– Ну, твоя точка зрения, мягко говоря, неверна.
Соня покусала губу, выдумывая аргументы в свою пользу. Не найдя никаких доводов, она решила свалить вину на меня.
– Ну, ты явно ведешь себя неразумно, Тодд.
Я рассмеялся. Я был вынужден рассмеяться, потому что ничего другого сделать не мог.
– Соня, – начал я, подавшись вперед и четко произнося каждое слово, словно мы говорили на разных языках, что, честно говоря, было правдой, – если ты придумываешь ложь о другом человеке, из-за которой ему грозит увольнение с работы, то чему ты удивляешься?
– Что? – пробормотала она.
Она была безнадежна. Тогда я решил сам ответить на свой вопрос, заодно проверив, понимает ли Соня человеческую речь.
– В таком случае этот человек не захочет дружить с тобой, – ответил я и отвернулся.
Я сидел так достаточно долго. Наконец Соня расплакалась, и в этот момент вошла Карен Уэкс, которая тут же начала угрожать, что снова пожалуется на меня Мак-Кензи. Зная Соню, я не был удивлен.
Я подавил желание отхлестать их по щекам, поднялся и вышел.
Я шел по спортивной площадке и кипел от злости, словно нефтяной магнат возле завалившейся нефтяной вышки. И резко остановился, когда услышал, что кто-то зовет меня. На этот раз это была не Соня.
– Мистер Л.!
Мое сердце забилось быстрее. Это была Дарси. Она шла ко мне в шерстяном свитере и вязаном шарфе, закинув рюкзак за спину, словно собралась идти домой.
Я заметил, что она не выглядела как человек, который хочет дать мне пощечину или рассказать об ордере на мой арест. Казалось, она очень рада видеть меня. Как ни странно, я почувствовал огромное облегчение.
– Ты же должна быть на физкультуре, – заметил я, удивившись собственной осведомленности о ее расписании.
– Я знаю, но… – Она показала мне банку с мазью от простуды. – У меня проблемы с носоглоткой.
Ее глаза сияли, а густые волосы блестели на солнце. Она улыбалась мне как человеку, который был ей небезразличен. Я был практически уверен, что если бы встретил ее через несколько лет, то увидел бы в ней свой идеал.
«Соберись, придурок!»
Я сглотнул.
– Вчера у тебя не было никаких проблем с носоглоткой.
Я не хотел, чтобы это прозвучало пошло. Честно.
Она пожала плечами и слабо улыбнулась.
– Ну, вы мой учитель, поэтому я не могу ни подтвердить это, ни опровергнуть.
Я улыбнулся в ответ. Стало ясно, что мне не стоило бояться этого разговора. Она мне сама помогала.
– Значит, я тебя не видел.
– Спасибо, мистер Л. – Теперь она должна была уйти, но не ушла.
Дарси стояла, переминаясь с ноги на ногу. Она поправила рюкзак и переложила банку с мазью из одной руки в другую.
Теперь была моя очередь.
«Возьми себя в руки, Лэндли».
– Дарси, можно тебя на пару слов? – официальным тоном спросил я, растирая замерзшие ладони.
Она кивнула.
– Наедине будет лучше всего, я думаю, – предложил я, направившись ко входу в театральную студию, подальше от спортплощадки, окруженной с трех сторон корпусами школы, из которых было видно все, что там происходит.
Когда мы подошли к стене студии, я свернул на едва заметную тропинку, которая вела в густой кустарник. Это было не самое благоразумное решение.
Через пару поворотов тропинка вывела нас к деревянной скамейке, надпись на которой гласила, что она поставлена в честь какой-то учительницы танцев: «Для Пегги, учительницы танцев 1977–1989 годов, от друзей. Ей так нравилось это место».
Я осмотрелся.
Скамейка пряталась среди кустов и выглядела сухой. Отличное место, чтобы посидеть и выяснить отношения.
– Садись, – предложил я, на ходу придумывая, как буду объяснять, почему мы здесь, если нас случайно обнаружат.
«Мы просто обсуждаем проблемы Дарси с носоглоткой».
Мы сели. Дарси положила руки на колени, терпеливо ожидая, пока я снова начну строить из себя идиота.
Несколько секунд я думал, как лучше начать, как правильнее выразить свои мысли, и наконец прошептал глубоким голосом, в котором должна была чувствоваться уверенность:
– Мы вчера совершили ошибку, Дарси.
Таким голосом мог бы говорить Леонард Коэн, заболевший ларингитом. Дарси улыбнулась, чему я был очень рад.
– Вы репетировали этот разговор? – спросила она, выдыхая облачко пара.
– Нет, – быстро возразил я, нахмурившись. – Почему ты так считаешь?
Дарси с облегчением вздохнула.
– Слава богу, потому что это глупости.
Неожиданно для себя я рассмеялся.
– Прости.
Дарси откинулась на спинку скамейки и положила ногу на ногу. Вероятно, так было теплее.
– Пустяки, – ответила она, кусая губу, словно действительно пыталась воспринимать меня всерьез. – Простите, мне не следовало смеяться.
«Как она может так легко к этому относиться? Удивительная девочка!»
– Ну, – начал я, откашлявшись и воспользовавшись еще одной попыткой не свалять дурака, – мне не следовало тебя целовать.
Я засунул руки в карманы, потому что они начали замерзать.
Дарси смущенно улыбнулась, прикрыв рот шарфом.
– Кажется, это я вас поцеловала.
«Все верно. Хотя это не важно. Не отвлекайся!»
Я покачал головой.
– Дарси, я ответил на твой поцелуй. Мне не следовало этого делать. Не знаю, о чем я только думал. Я твой учитель. Тебе не нужно было приходить в мой дом.
