– Спасибо. – Он улыбнулся ей так, словно не поверил. Неужели он не знает, какой он есть?
Они ели в молчании, паузу в разговоре заполняла музыка. Пейшенс не переставала удивляться тому, как спокойно ей быть рядом со Стюартом. Ни разу она не почувствовала, что он мысленно раздевает ее.
В горле образовался ком, и она потянулась к бокалу с вином. Сейчас не время для слез.
– Интересно, а как проходит праздник у Аны?
– Уверен, что все замечательно. – Стюарт улыбался, вытирая жир с пальцев. – Наверняка она и ее приятельницы заняли застекленную террасу и пристроили для обслуживания персонал. Не удивляйтесь, если завтра мы узнаем, что вся больница плясала под их дудку.
– Почему вы не поехали к Ане на праздник? – спросила она.
– Я обещал вам пикник за то, что осмотрели вместе со мной кондоминиум.
– Пикник можно было устроить в другое время. – У него уж точно было чем заняться помимо того, чтобы проводить вечер с ней.
– Нет. Я ведь сказал, что покажу вам самое лучшее место, откуда виден фейерверк. К тому же я хотел это сделать.
Она не должна так реагировать на его слова! Но волнение подавить не удалось. Стюарт выбрал ее!
– Надеюсь, ваши друзья не очень расстроились.
– Обойдутся. – Он уставился в бокал, словно раздумывая, сказать что-то еще или нет. – У меня… не много друзей. Близких, я имею в виду.
– Вы меня удивляете.
Он поднял голову.
– Почему? Разве вы не успели заметить, что я с подозрением отношусь к людям?
Это из-за Глории? Видно, сводная бабушка здорово ему насолила. Или был кто-то еще, оскорбивший его? Может, та женщина, которая его бросила?
– Доктор Тишель сказал мне о вашей бывшей подружке.
– Что он сказал?
Она была права: то, как он насторожился, доказывает, что сводная бабка не единственная женщина, причинившая ему неприятности.
– Не много. Только то, что она порвала с вами.
– Он ничего больше не сказал?
– Нет. Он даже не назвал ее имени.
Раз Стюарт продолжает задавать вопросы, значит, девушка была не просто подружкой, здесь кроется что-то более… серьезное. Возможно, эта девушка разбила ему сердце.
– Доктор Тишель был пьян и болтал всякую ерунду. Он сплетник.
Пейшенс не была в этом уверена: похоже, что доктор повторил то, что всем давно известно. Она уже собралась расспросить Стюарта, но он поднял руку со словами:
– Послушайте.
Оркестр играл попурри из джазовых мелодий. Музыка навеяла мысли о ритмичных покачиваниях в объятиях друг друга. Одного взгляда на Стюарта, на его потемневшие глаза было достаточно, чтобы сказать ей, что он подумал о том же.
– Давайте потанцуем, – предложил он, поставив бокал на стол.
У нее по позвоночнику пробежал трепет. Рука сама по себе оказалась в руке Стюарта.
– Не все ли равно, где танцевать, – пробормотал он, притянув ее к себе.
Ей было все равно… лишь бы ощущать его крепкие руки.
«Ты – конченый человек», – подумала она и… положила голову ему на плечо.
– Я в первый раз танцую не на высоченных каблуках, – сказала она. – Чувствую себя коротышкой.
– Можете встать на цыпочки, – прогудел он ей в ухо.
– Не стоит, все замечательно. – Прикрыв глаза, она погрузилась в блаженство. Кто знает, когда удастся насладиться еще одним таким же моментом?
– Вы все-таки не настолько мне доверяете, чтобы рассказать правду о себе? – И это после того, как она поделилась с ним своим прошлым…
– Я доверяю. Впервые за долгое время я доверяю кому-то.
Они молча двигались в танце. Пейшенс забылась в музыке, в тихом дыхании Стюарта. Их ноги, тела были в полном согласии. Крыша, улица внизу, весь город – все куда-то исчезло, есть только она и Стюарт.
Мелодия закончилась, и теперь послышались печальные аккорды увертюры «1812 год»[7] – сигнал к тому, что фейерверк вот-вот начнется.
– Глория, – неожиданно прошептал Стюарт. От этого имени у Пейшенс внутри похолодело. – Девушка, которая бросила меня. Это была Глория.
Великий Боже.
– У вас была связь с женой вашего дедушки? – Глория ведь вышла за человека на шестьдесят лет ее старше. Вполне естественно, что она могла обратить свой взор на кого-то молодого и мужественного.
– Никакой связи не было.
У нее упало сердце.
– Она бросила вас ради деда… Ей нужны были деньги.
– Да. – Он быстро отстранился. – Я должен был понять. Она гонялась за мной… это могло бы меня насторожить.
– Почему? – Пейшенс не поняла. Женщины должны вешаться на Стюарта.
Он засмеялся:
– Астматик, неуклюжий парень, не забывайте, – и поспешно добавил: – Это было почти пятнадцать лет назад. Когда дело касалось свиданий, то я был довольно беспомощным. Глория же… скажем так – она повзрослела на несколько лет раньше. Когда она стала проявлять ко мне интерес, я счел себя счастливейшим парнем на свете. Мне не терпелось представить ее дедушке Теодору. Это было глупейшей ошибкой. Зачем ей безмозглый внук, когда можешь заполучить золотую жилу? – Горечь в его голосе досказала всю историю. И глаза тоже. Он хочет превратить предательство в шутку, но Пейшенс чувствовала, как ему больно. Глаза выдают все – это он сам сказал.
Он вернулся к кофейному столику.
