Бешеный Лис, явно заметивший мою реакцию, усмехается.
И, отстранив сына, идет к нам, протягивает руку Лешке:
— Приветствую, Камень.
— Добрый вечер, Демид Игнатьевич, — коротко пожимает ладонь Бешеного Лиса Лешка.
— А это, получается, Василиса, да? — отец Лиса изучает меня, и вот очень сильно не по себе от его взгляда.
Еще в первую нашу встречу он поразил меня своей убийственной мерзлотой, холодом могильным. И сейчас вообще ничего не поменялось.
Бешеный Лис смотрит спокойно, доброжелательно даже. Но в глубине черных зрачков таится свернувшееся в уютный клубочек холодное безумие… Не дай бог кому-то выпустить его!
— Василиса, — киваю я, преодолевая дрожь в голосе, — очень… приятно…
— Ну-ну, не ври, — улыбается Бешеный Лис, — приятно ей… Ладно, проходите в дом.
Он поворачивается к нам спиной, взбегает по ступенькам.
Мы, переглянувшись, идем следом.
Лис, который остаток пути был за рулем, тянет меня к себе и мимолетно сладко целует в губы, шепчет:
— Не бойся, малышка, он ничего не сделает.
— Да я и не боюсь… — бормочу я, не желая признаваться, что боюсь. Очень боюсь.
Опасный он человек, Бешеный Лис.
Самый опасный из всех, кого я знала.
Камень ничего не говорит, просто успокаивающе кладет тяжелую ладонь мне на поясницу.
Оберегая.
В доме у отца Лиса просторно. Тоже по-скандинавски.
Интерьер лаконичный, очень спокойный. Минимум мебели, максимум света.
Мы проходим в огромную гостиную со вторым светом.
Усаживаемся на здоровенный бежевый диван.
— Я отпустил прислугу, — говорит Демид Игнатьевич, — так что, сами похозяйничаем. Василиса, вон там все приготовлено для застолья, сервируй нам пока что стол.
Я киваю чуть растеряно, смотрю на Лешку, уже усевшегося на диван, но, при словах Бешеного Лиса нахмуренно подавшегося вперед.
— Она не прислуга тебе, — с досадой говорит Игнат, — садись, Вась. Я сам принесу все.
— Я помогу, мне не сложно, — я иду по направлению к кухне, следом топает Лис.
Его отец никак не комментирует выступление сына, усаживается рядом с Камнем на диван, задает какой-то вопрос про ситуацию в городе.
— Они работают вместе? — я поворачиваюсь к Игнату, едва стоит нам скрыться с глаз его отца.
— Да, — кивает тот, — Камешек, типа, управляющий всеми его делами тут и по остальному краю.
— Ого… А почему не ты?
— А потому что я не хочу, малышка, — усмехается Лис, — да и контракт был у меня. До недавнего времени. А Камешка он из зоны вытащил, помог. Вот тот теперь и отрабатывает.
Я молчу, по-новому оценивая теперь ситуацию.
Надо же, значит, Камень не сам по себе…
— Мой папаша никогда ничего не делает без выгоды, — кривится Лис, — вообще никогда. Бери бутылку и бокалы, пошли.
Он берет поднос, заставленный изысканно оформленными закусками, кивает мне на выход.
И я иду первой, прижимая к груди темную пузатую бутыль с явно дорогим содержимым.
Мы быстро расставляем все на низком удобном столике, садимся.
Меня тут же прижимает к своему горячему боку Камень, а с другой стороны устраивается Лис, демонстративно положив мне на коленку тяжелую ладонь.
Его отец внимательно изучает диспозицию, взгляд его внезапно чуть загорается и снова гаснет, становясь привычно-мертвенным.
— Как вы встретились тут? — спрашивает он, — девчонка же замуж выскочила. И свалила от вас, неудачников, подальше.
— Я приехала… У меня мама заболела… — тихо отвечаю я прежде, чем нахмуренный Лис откроет рот, явно попытавшись снова нарваться на грубость отца.
— И прямо сразу состыковались… — комментирует Бешеный Лис, разливая на правах хозяина темную жидкость в бокалы. — Скучала по ним, девочка? Искала?
— Н-нет… — бормочу я, теряясь от напора. И понимания, что со стороны все выглядит именно так.
Я, сбежав от неудачного брака, вернулась в родной город, вспомнила про своих горячих любовников, нашла их, снова прилипла…
— Это мы ее искали, — говорит Камень, успокаивающе поглаживая меня по плечам, — и нашли.
— И вообще, мы сейчас не за этим здесь, — добавляет Лис, — ты обещал про Питер рассказать. И про Каменева.
— Про Каменева… — кивает Бешеный Лис, — да… Выпьем за встречу, парни.
Мы чокаемся, пьем.
Я отпиваю грамульку, чисто символически. Пить я как не умела, так и не умею до сих пор. Да и не стремлюсь научиться.
— Вы почему, Демид Игнатьевич, никогда не говорили, что знали моего отца? — спрашивает Камень, ставя бокал на стол.
— А зачем тебе? — щурится на него Бешеный Лис, чуть откидываясь на спинку дивана, — это что-то поменяло бы? У тебя все хорошо было, я Витьке Каменному обещал, что присмотрю за его парнем. И присматривал. Кто же виноват, что ты — его гребаная копия? И в безбашенной дурости, в том числе?
Он молчит пару секунд, глядя куда-то в сторону, а затем наливает еще по одной:
— Давайте, парни, чтоб вы не повторяли наши ошибки.
Мы снова пьем.
