Молчание, которое наступает за этим, не давит уже.
И они, двое мужчин в моей жизни, единственных мужчин, тоже не давят. Хотя могут. И умеют, наверняка.
Они и раньше умели, а уж сейчас, сто процентов, усовершенствовались, прокачали скиллы.
Но именно в этот момент мы трое впервые, наверно, за все время нашего знакомства, разговариваем. И понимаем друг друга.
И я очень сильно надеюсь, что они меня поняли так же, как я поняла их сейчас.
— Мы… мы с ним разберемся по закону, малышка, — шепчет мне в шею Лис, горячо шевеля своими словами волосы на затылке, — по закону.
— И я с ним поговорю, — отвечаю я, по-прежнему глядя в глаза Камня, и чувствуя раздраженный уже выдох Лиса за спиной, поворачиваюсь к нему, смотрю в его лицо, — мне это надо.
— Хорошо, маленькая, — падает обещание от Камня. — Он… Нихуя не заслуживает. Но ты проговоришь. Но сначала… Расскажи, что было после того, как он… Тебя увез. В подробностях.
— Да, нам надо понимать, кто еще в этом замешан. Потому что он не мог все один сделать, — подтверждает Лис.
— Да особенно нечего рассказывать… — пожимаю я плечами, а затем мягко выбираюсь из объятий Камня, отползаю спиной обратно к изголовью кровати, сажусь так, чтоб снова видеть их обоих.
И пару минут молчу, подбирая слова.
Потому что рассказывать реально нечего. Тем более, что часть истории они знают.
Что говорить-то?
Как Тошка меня, после пары дней в том отеле, названия и расположения которого я при всем желании даже не вспомню, повез в Москву?
Так я путь плохо запомнила. Очень мне было все равно, на самом деле, куда именно он меня везет.
После увиденного накрыла дичайшая волна отходняка, и мне не хотелось вообще ничего. Ни есть, ни пить, ни шевелиться,
Тошка меня спас.
Помогал, подкармливал успокаивающими таблетками, тормошил.
Иногда фотографировал, просто для того, чтоб развеселить.
— Ага, сучара, а потом эти фотки на свою страницу выкладывал, и в чат, — скалится Лис, прерывая мой поток слов, — и подписывал, типа, мы с моей женой, мы счастливые и все такое.
В Москве у него была квартира.
— В собственности? — уточняет Камень.
— Да, — киваю я.
— А бабло откуда?
— Он говорил… Что работает… В интернете. И родители помогли…
Я замолкаю, задумываясь впервые, наверно, что история Тошки настолько была шита белыми нитками, что не понять этого могла лишь откровенная овечка. Такая, как я.
Родители у него не бедные, да. Но не настолько, чтоб квартиру в столице покупать. А сам он, конечно, зарабатывал, но тоже не шиковал…
— Надо проверить, откуда бабло упало, — кивает Лис, что-то набирая на экране телефона, — это может быть интересно…
— У него… Много наличных было… — вспоминается мне еще один эпизод, на который тогда внимания не обращала.
Парни переглядываются.
Затем молча синхронно кивают мне.
И я продолжаю историю, удивляясь, как это сейчас глупо и неправдоподобно звучит. И себе удивляясь, что я за все эти годы, последние из которых даже не жила с Тошкой на одной территории, ни разу не задавалась вопросами, что сейчас возникают в голове.
Ну хорошо…
Первый год-полтора он меня жестко на антидепрессантах держал. Еще полгода я с них слезала. Сама, тихонько, когда в какой-то момент осознала происходящее. И именно в тот момент начала просыпаться. По сторонам смотреть. И понимать кое-что.
— Чем он вообще занимается? — спрашивает Лис, продолжая периодически с кем-то переписываться. И я, наверно, даже знаю, с кем.
Лешка просто слушает меня.
И кулаки его, огромные, жесткие, сжимаются до белых костяшек.
Я вижу это и стараюсь проскакивать спорные моменты, не говорю и половины всего.
А у самой перед глазами проносятся эти пять лет.
И те, первые годы, которые я жестко топила в памяти, не желая снова погружаться. Но, наверно, надо погрузиться. Просто, чтоб оценить масштаб.
— Он… У него бизнес… В интернет… — бормочу я, тоже осознавая, что вообще не в курсе, какой именно. — Что-то связанное с финансами… Он хорошо поднялся на этом…
— Работал дома? — уточняет Лис.
— Сначала да… А потом уезжал в офис. А сейчас я не знаю. Я не живу с ним уже давно.
— И как же он тебя отпустил?
— Ну… — задумываюсь я, вспоминая, — он никогда силой не держал… Что бы вы про него ни думали. Уговаривал, цеплял виной, нарочно, как я теперь понимаю, привязывал к себе, стараясь сделать беспомощной. Я долго привыкала жить одна, если честно. А он… Я не знаю, как смогла настоять. Что-то плела про самостоятельность, что надо пожить отдельно, что я вся поломанная и не нужна ему такая… В целом, его же оружием воспользовалась. И он отпустил. Сам квартиру нашел мне, помогал на начальных этапах… И контролировал, конечно. Мы перестали жить вместе, но остались друзьями. И про развод я с ним не говорила, как-то само собой было, что я под его защитой в любом случае…
— Тварь, паук гребаный! — Шипит Лис, впечатывая кулак в покрывало.
