– Прекращай, – велела Эмма. – Вижу, ты опять грызешь себя. Ты ни в чем не виновата. Ты пережила это, и больше он тебя не обидит, ясно? Теперь ты капитан корабля.
Принесли десерт и три вилки. Подруги отломили по кусочку брауни.
– Я закажу еще и чизкейк, – с грустью сказала Надя.
Эмма ей подмигнула.
– Хорошая идея. – И добавила: – Дорогая, а знаешь что? Почему бы двоим из нас не пуститься в приключения на этих выходных? Поехали в «Сохо Фармхауз»! Поспим на огромной кровати. Увидим каких-нибудь знаменитостей. Поплаваем на лодке по тому маленькому пруду. Уберемся подальше от Лондона, а?
Надя обдумывала предложение, размешивая мед в чае. Казалось приятным побыть где угодно, только не здесь. Побыть кем-то другим, в незнакомом месте.
– А мне придется разговаривать с кем-то еще, кроме тебя?
– Не-а.
– Мне придется стараться быть веселой подругой или можно быть вялой, помятой и грустной?
– Можешь быть вялой и грустной.
– Ладно. Да, тогда мне все понравится.
Эмма обняла подругу.
– Мне тоже понравится.
Габи подняла руки и заметила:
– Спасибо, что меня позвали, ребят!
Эмма и бровью не повела.
– Ты же на выходные едешь к маме.
– Знаю, но позвать вы меня все равно могли бы.
– Ты проведешь выходные у Мэри Джин? – спросила Надя. – Здорово. Передавай ей от меня привет.
– Передам, – ответила Габи. – Однако теперь я вам завидую.
– Привилегия выжившего, – сказала Надя. – Когда ты плачешь, твои друзья увозят тебя подальше.
– Только если у тебя хорошие друзья.
– Да. Боже, можно я лучше буду встречаться с вами?
Эмма рассмеялась:
– В очередь вставай.
– А проще никак? – Надя приступила к последнему куску брауни. – Вы, ребята, не расстраиваетесь, если кто-то зарабатывает больше вас, не чувствуете себя униженными, когда кто-то другой оплачивает счет. Вы не выжидаете время, чтобы ответить на сообщение, потому что это же так не по-мужски – показывать свое вожделение, господи. Вы можете представить себе, как трахаетесь с женщиной? Ну, преклоняетесь перед вагиной, а не считаете, что это непристойно и этого стоит стесняться? В этом я завидую лесбиянкам: все знают, как им нравятся киски. Встречала я парней, которые толерантно к этому относятся, но все потому, что они любят на это смотреть. Но на самом деле они против, и я понимаю почему. Представьте, каково встречаться с тем, кто реально знает, что такое месячные, а не имеет поверхностное представление, что это как-то связано со скачками настроения и кровью? Думаю, это было бы превосходно.
– Согласна, – сказала Габи и переключилась на официантку: – Можно еще чизкейк, пожалуйста? – и улыбнулась.
Та кивнула.
– Я тоже, – сказала Эмма. – А еще интересно, каково не относить себя к женщинам.
– Ты о гендерквире[13]? – спросила Надя.
– Да! Полагаю. Рамки «мужского» и «женского» такие узкие: если ты парень, то должен вести себя строго таким вот образом, а если девушка – то строго другим. А что, если и нет такого понятия, как мужчина и женщина?
– Думаю, мне бы все же нравились члены. – Надя рассмеялась.
– А я вот не была бы так уверена, – заметила Габи. – Я, конечно, не берусь говорить за тебя, однако тебе действительно нравятся члены или ты просто убедила себя в этом? А как насчет мужчин с вагинами или женщин с пенисами?
– А лесбиянок с хорошим дилдо? – добавила Эмма.
– Моя тетушка Линда не будет знать, как подписывать Рождественские открытки! – окончательно развеселилась Надя.
– Можно просто указать имена!
– И даже без всяких «мистера» и «миссис»?
– Точно. Все равно это древнее патриархальное дерьмо.
– Согласна, – кивнула Надя.
Официантка принесла чизкейк.
– Спасибо, дорогая, – сказала ей Эмма.
Наде это нравилось. Сидеть с подругами, разговаривать и чувствовать себя в безопасности, без осуждения и в атмосфере взаимопонимания. Она чувствовала себя счастливой. Жаль, правда, что она не может запастить этим чувством впрок, чтобы насладиться им в моменты тоски. «Мне и не нужны отношения для романтичной жизни», – подумала она, наблюдая, как подруги улыбаются и смеются. Ей так повезло, что у нее они есть!
«Сохо Фармхаус» в Оксфордшире – это зеленое, засаженное деревьями местечко, переполненное ресторанами с выпивкой и спа-зонами в переделанных амбарах. Эмма сверкнула своей членской карточкой у ворот – членство стоило несколько тысяч фунтов в год, зато гарантировало столик рядом с горсткой второсортных знаменитостей и банкиров, инвестирующих в творчество и считающих себя частью богемы только потому, что пожертвовали деньжат на сайте какой-то актрисы или раскошелились на устроенном музыкантом благотворительном вечере.
