Он старательно оберегает свои тайны, избегая любых разговоров о прошлом.Ему всего двадцать один, а его душа уже разорвана в клочья. От него веет холодом и опасностью. От тяжелого, темного взгляда все тело покрывается мурашками.Есть ли шанс, что три спонтанные встречи, одна зеленоглазая брюнетка в беде и долгожданная месть помогут ему вновь научиться любить?
Выхожу на людную набережную, как когда-то в детстве. Пахнет сентябрём, светит тёплое солнце, люди улыбаются друг другу, бликует вода, а в ней отражается чистое голубое небо.
Столько красок. И у меня с собой старый деревянный ящик в кляксах и потёках, мольберт, чистые листы.
Я не рисовал несколько лет, не считая учебных работ в архитектурном универе.
«Не писал» – поправили бы меня профессиональные художники. Но мне больше нравится именно рисовать, да и до профессионала мне далеко. Я просто делаю это хорошо.
Прохожусь вдоль забора, нахожу место, где мне было бы удобно. Раскладываюсь под любопытными взглядами прохожих. Прокручиваю пальцами карандаши и делаю первые штрихи, щурясь и поглядывая на пейзаж.
Где-то недалеко раздаётся гитара. Улыбнувшись, слушаю музыку, заканчивая набросок.
К музыке добавляется чертовски красивый женский голос, задорно напевающий известную французскую песню.
Оглядываюсь и удивлённо смотрю на девушку с тёмными волосами, в джинсах с дырками на коленях, белой футболке с принтом чёрного кота с огромными зелёными глазищами и вытянутыми зрачками. Кот ухмыляется мне, а я ему.
Глаза у девчонки тоже зелёные, взгляд игривый, улыбка с лёгкой провокацией. Встречаемся взглядами. Киваю, а она в ответ начинает наигрывать что-то другое.
Прохожие кидают в чехол от её гитары мелочь и не очень крупные купюры.
Поднимаюсь. Плавно двигаюсь в сторону девушки. Достаю из кармана портмоне. Пара косарей налички осталась. Чёрт…
Кидаю к остальным деньгам, Кошка кланяется мне, заканчивая играть.
Ухожу, чтобы не мешать. Я пришёл сюда со своей целью – попробовать переключиться, потому что медитация и другие техники контроля практически перестали помогать. Ночами я либо не сплю, либо просыпаюсь от кошмаров, а утром ненавижу весь мир, и чтобы не сорваться на нём, ищу новые способы, которые помогут сдержать моих внутренних демонов в клетке.
Сегодня утром в голову пришла мысль, что рисунок – это тоже своего рода медитация. Он требует внимания, сосредоточенности на цвете, деталях. Мне подходит, как и смена обстановки, иначе я окончательно превращусь в затворника и социопата.
Вожу пальцами по тюбикам с краской, выбирая цвет. Забавно, что подсознательно пальцы застывают на тёмных тонах. Только они мне сегодня совсем не подходят. И я прикладываю усилие, чтобы взять набор для создания нужного мне голубого оттенка.
Чья-то тень загораживает мне солнце. Раздражённо поднимаю взгляд, собираясь послать по самому глубокому и тёмному маршруту любопытного прохожего.
На меня смотрит Она. Зеленоглазая Кошка с пухлыми улыбающимися губами и лёгким румянцем на щеках. Тянет мне два косаря.
– Зачем? Это твои, – отказываюсь, позволяя себе и дальше откровенно её рассматривать.
Хорошенькая очень, яркая. Макияжа нет совсем, и её живая мимика, не скрытая тоннами тоналки, вызывает у меня ответную ухмылку в коктейле с откровенно пошлыми мыслями. Такую кошечку я бы с удовольствием трахнул, особенно в этот привлекательный рот.
На самом деле, я слишком брезглив, чтобы совать свой член в кого попало, но иногда можно сделать исключение, если попадается такая вот экзотика. Ничего большего я на данный момент не ищу.
– Я с бедных художников денег не беру, – брюнетка вталкивает купюры мне в руку.
– Кто тебе сказал, что я бедный? – щурюсь, склонив голову к левом плечу.
– У тебя глаза грустные, – улыбается она.
– А где связь? – не догоняю.
– Ищи, – рассмеявшись, уходит, закинув чехол с гитарой через плечо.
– Эй! – подскакиваю, едва не уронив ящик с красками. – Стоять! – догоняю, ловлю за локоть и разворачиваю брюнетку к себе. Всовываю деньги в задний карман её рваных джинсов.
– Руки убери, – немного тушуется под моим напором, а глаза сверкают от гнева и страха. На нас начинают оглядываться люди. – Ру-ки, – тише повторяет она.
Отпускаю, цепляюсь большими пальцами за петли для ремня на своих бежевых джинсах.
– Как тебя зовут, Кошка? – смотрю ей в глаза.
– Я не знакомлюсь. Особенно с такими, как ты, – в её голосе прорезается обида.
– Извини, больно сделать не хотел, – это искренне. – Случайно получилось. Давай кофе тебя угощу, что ли. Здесь вроде была кофейня недалеко, – оглядываюсь по сторонам.
– Нет, – оттаивает, но всё равно обламывает мне только нарисовавшиеся планы. – Мне действительно надо бежать. И я правда не знакомлюсь.
– Окей, – улыбаюсь ей, сделав шаг назад. – Ещё увидимся.
Она смеётся, разворачивается на пятках своих потасканных кроссовок, едва не зацепив меня гитарой, и тихо отвечает:
– Это вряд ли.
Возвращаюсь к мольберту и, ещё раз усмехнувшись, беру в руки краски. Скручиваю крышку с одного из тюбиков, подношу к лицу и глубоко вдыхаю.
Кайф…
