— Папе работу предложили, и мы переехали.
Мама продолжала улыбаться, но было видно, что это дается ей очень тяжело.
— Как он, кстати?
— Лучше всех! — громче и грубее ответила я. Сама не знаю, что на меня нашло. Видимо, подключился третий человек внутри меня. Но меня очень разозлил этот вопрос. Ты бросила отца, сбежала, ничего не сказав, а теперь тебе вдруг стало интересно как он. Или этот вопрос был задан, чтобы поддержать беседу? Тогда следовало промолчать.
Похоже, мама сразу считала мою злость. Ее лицо изменилось, и голос тоже. Она стала говорить осторожнее, мягче.
— Прости, я не хотела тебя обидеть. Я все понимаю. У тебя есть право меня ненавидеть.
Эти последние слова… неосторожно сказанные слова… да и все, что случилось со мной за последнее время, эти три личности внутри меня… все смешалось в единый кровавый винегрет и вырвалось наружу. Я сама не заметила, как перешла на крик и как по щекам моим побежали слезы.
— Право?! Право вас ненавидеть?! Вы мне его даете?! Ох, спасибо! И за что же я могу вас ненавидеть?! За то, что вы меня бросили и сбежали, не сказав ни слова?! За то, что я всю жизнь считала, что вы сбежали из-за меня?! Или, может быть, за то, что меня всей деревней убеждали, что вас давно убили и выбросили в канаву?! Ах нет, я знаю, за вишенку на торте! Да-да, у торта есть вишенка! Когда не так давно мы с вами столкнулись в больнице и вы сделали вид, что не узнали меня! А вы, кстати, были в больнице у своего сыночки! Да, вот так вот! Бросили меня и завели новую семью! Так еще и имя ему мое отдали! Так за что?! За что из этого вы разрешаете мне вас ненавидеть?! А?!
Мама слушала меня и выглядела так, будто с каждым словом я наношу ей мощный удар чем-то тяжелым. То по лицу, то по голове, то по телу. Но в тот момент мне было все равно. Я думаю, я хотела сделать ей больно, и вела себя так намерено. Я просто… просто не ожидала, что наша встреча будет именно такой. Но я ничего не могла с собой поделать.
— Это не мой сын, — выдавила из себя мама, когда я закончила.
Я настолько не ожидала такого поворота, что аж дернулась и затихла.
— Это сын моего мужа от первого брака. Просто мы живем вместе уже столько лет, что он зовет меня мамой. У меня нет своих детей… ну, кроме тебя. Муж хотел, но я не смогла. Потому что думала, что предам тебя. — По щеке мамы тоже побежала слеза. Она усмехнулась. — Да, вот так глупо. Сбежав, я еще думала, что могу тебя предать, родив еще одного ребенка.
Я хотела сказать что-то еще, но мама продолжила:
— И я правда тебя не узнала. Господи, Слава, ну посуди ты сама! Сколько лет мы не виделись? Пятнадцать? А все эти чувства матери, сердце узнает и так далее… все это чушь! Не работает это так.
— А я тебя сразу узнала, — процедила я.
— Да потому что ты растешь, два и семнадцать — это огромная разница! А вот двадцать пять и сорок уже не так сильно заметно…
Я ничего не стала отвечать, ведь в чем-то мама была права. Она тоже замолчала и на некоторое время между нами застыла тишина.
— Ты хочешь услышать, почему я убежала? Почему не вернулась за тобой? Я помотала головой.
— Я все это прекрасно знаю… — голос дрогнул, и я сделала вдох, — …я сама всю жизнь мечтала оттуда сбежать. Я знаю, что ты (я сама не заметила, как перешла на «ты») не могла меня забрать, потому что было некуда. Но ведь затем ты устроилась! Когда мне было восемь… я не знаю… десять… тринадцать! Ладно, может ты не могла меня забрать, но ты ведь могла просто приехать! Просто позвонить!
— Да, я могла! — мама тоже стала говорить громче. — Я могла и хотела! Но мне было так стыдно! Я не могла смотреть тебе в глаза! Я не смогла себя пересилить! И сейчас не могу!
И тут уже мы обе разрыдались окончательно, и… слились в объятиях. Все это произошло само собой. Думаю, мы обе этого не ожидали, но нам обеим было это катастрофически нужно. Мы уже сказали друг другу все, что хотели сказать сейчас. И нам еще столько предстоит обсудить. Но сейчас… сейчас лучше было просто обняться и поплакать. Тем более, нам обеим было о чем плакать.
Вот казалось бы… жила же я как-то без мамы столько лет. Мне даже практически было все равно на случившееся. То есть, не было такого, что я рыдала ночами, звала маму и ждала ее. Я была маленькой и довольно быстро привыкла, что есть только я и папа. Да, меня задевали сплетни соседей и их домыслы, но это было совсем другое. С возрастом, когда я постепенно начала понимать жизнь и становиться женщиной, я пыталась понять маму. Я думала обо всем этом, чтобы найти ответ. Я просто хотела знать, что такое могло произойти, чтобы она сбежала. Ведь не в Аду же она жила, никто ее не бил, не унижал, не делал с ней ничего плохого.