Если не получилось с ним, не получится уже ни с кем другим. К сожалению, одной симпатии и желания мало. Я была благодарна Вейду за тепло и объятия. Но это конец. Без Даркана мне не выжить. Сосущая пустота внутри и слабость никуда не делись. О Кайле старалась не думать. Было так больно, что возникало одно лишь желание — сжаться в позу эмбриона и умереть.
Неожиданно меня вырвало из рук Вейда, а его самого отбросило от меня метров на десять.
— Даркан, не трогай его! — закричала я, стоило увидеть энергетический силуэт.
— Почему? Это еще одна твоя любовь? — голос высшего сочился ядом.
— Он просто друг. Помоги мне.
Силуэт марианца заколебался, но потом все же шагнул ко мне. Краем глаза я успела с облегчением заметить, как Вейд шевельнулся и поднимается с пола.
— Что так? Любовь больше не насыщает? — с сарказмом поинтересовался Даркан.
— Больше нет, — признала я.
— С кем вы разговариваете? Мне вызвать подкрепление? — обеспокоенно спросил Вейд, вставший на ноги.
— Никого не надо. Все в порядке. Здесь… наследник Дома Декстарион, — официально представила я высшего. Сын командора посмотрел на меня с сомнением: не сошла ли я с ума. — Вейд, уходите. Пожалуйста. Все в порядке.
Я готова была умолять его, с трудом скрывая беспокойство. Не прощу себе, если он пострадает по моей вине. Но Вейд сомневался, пока его не снес высший, выталкивая из коридора.
Все произошло молниеносно. Вот он убрал его с глаз долой — и вновь вернулся ко мне.
— Даркан, зачем?.. — простонала с отчаянием.
— Твои губы припухли после поцелуев. Будь благодарна, что не убил, — разъяренно процедил высший.
— Я сама попросила его.
— А как же твоя великая любовь?
— Он… больше не любит меня, — едва слышно произнесла я, с трудом выталкивая из себя слова. Наверное, в таком больно и унизительно признаваться любой женщине. Это как открыто объявить себя неудачницей. Признать, что ты оказалась недостаточно хороша, чтобы удержать интерес мужчины.
— Ты готова вернуться?
— А у меня есть выбор? — спросила устало, привалившись к стене. Сил моих больше не было.
— С этим мужчиной ты проводила эксперимент?
Даркан приблизился ко мне, опершись руками возле плеч и заключая в ловушку своим телом.
— Нет, пока мы не виделись, я стала на всех мужчин с поцелуями бросаться! — съязвила в ответ, вскинувшись. Губы обжег поцелуй, и я невольно застонала от потока энергии, что хлынул в меня.
Вот что со мной не так? Почему, когда меня целовал красивый, хороший мужчина, мне было лишь приятно? Почему лишь марианцы так могут? Его энергия словно живая вода наполняла мое тело, возвращая к жизни и давая силы. И чувство такое, что я все это время без него лишь существовала, а не дышала полной грудью.
— Даркан… — невольно потянулась за ним, когда он отстранился, но тут же спохватилась, одергивая себя.
— Что?
В голосе я уловила довольные, если даже не самодовольные нотки. Но мозги уже встали на место. Личная жизнь личной жизнью, но у меня там больные остались.
— Помоги мне, подстрахуй. Командора я поставила на ноги, но остались пациенты, нужно вылечить.
— Завтра я прилечу.
— Но…
— Я сказал — завтра, Элайна. Сегодня отдыхай. И больше никаких экспериментов! Мы связаны. Запомни, тебе не будет ни с кем так хорошо, как со мной.
— Уверен? Я же с другими марианцами не целовалась, — поддела его. — Или нужно было согласиться на помощь главы Дома Анкарион? Он настаивал восполнить энергию.
Рычание высшего стало лучшей музыкой для моих ушей.
— Что… он… сделал? — цедя слова, разъяренно потребовал подробностей марианец.
— Нес на руках к себе на корабль, чтобы восполнить энергию, — с удовольствием сдала я высшего. Может, переключившись на него, забудет о Вейде. — Еле убедила, что его помощь не требуется.
— Я разберусь с ним. Отдыхай, — сказал напоследок Даркан и испарился.
На моих губах расцвела довольная, ехидная улыбка. Но вспомнив о Вейде, бросилась по коридору в ту сторону, где он исчез. Завернув за угол, убедилась, что там уже никого нет. Вот и хорошо, значит, в порядке. Я заколебалась, не зная, куда мне теперь идти. В палаты к больным, проверить, как они? Но тяжелых нет, справятся без меня. Если честно, не хотелось больше никого видеть. Я развернулась и сделала то, чего не позволяла себе никогда — пошла домой, забив на работу и все дела. Все равно лечить больше не буду, впереди ожидают отчеты, а вечером праздничный банкет, на который я не пойду. Обойдутся без меня.
Дома как неприкаянная обошла все комнаты, нигде не находя себе места. Разворошенная постель, где утром завтракала и которую не успела заправить, навевала грусть. Казалось, между утром, с моими радужными планами и надеждами на вечер, и настоящим моментом прошли годы. Я словно постарела на несколько лет.
